Август Саммерс - История колдовства

Сравнивать талант, явленный Гете и Марло, не так уж абсурдно, как может показаться на первый взгляд, о достоинствах же их произведений было бы излишним подробно распространяться. Бессмертная философия Гете совершенно воплотилась в его сложном и величественном труде. Марло остался верен своему дешевому изданию для народа, но при этом во всей литературе не доводилось мне читать слов столь отображающих последнюю агонию Фауста, как последняя его речь:

Сцена становится невыносимой. Становится тяжело читать книгу, слишком много в ней безнадежности и отчаяния.

Поскольку следующая история имеет немало общего с легендой о Фаусте, мне хотелось бы сказать несколько слов о ранней голландской светской драме, именовавшейся «одной из жемчужин голландской средневековой литературы». Ее название: «Удивительная история Марии из Ниммегена, которая более семи лет провела в общении с дьяволом» [597]. Опубликовал пьесу Вильгельм Фостерман из Антверпена около 1520 года. Следует обратить читательское внимание на некоторые моменты этой легенды. Мария, племянница старого священника сера Гисбухта, как-то ночью встретила Дьявола в обличии некоего Мунена с одним глазом . Он предлагает обучить ее секретам некромантии, единственно с тем условием, чтобы она не осеняла себя крестным знамением и сменила свое имя на Лена из Гретхена. Но Мария, памятуя о Богородице, потребовала, чтобы, по крайней мере, в ее новом имени была буква М. Так ее стали звать Эммекин. «Эмма и Мунен жили в Антверпене у знака Золотого Дерева на рынке, где ежедневно от его хитростей происходило немало убийств, также творились всякого рода злочинства». Эмма затем решает посетить своего дядю и требует, чтобы Мунен отправился с ней в Ниммеген. Как раз был праздник, и она случайно увидела мистерию « Маскерон » на большой площади в исполнении бродячей труппы. Богородица молит Господа за человечество, и Эмму, услышавшую эти столь благословенные слова, охватило странное чувство раскаяния. Мунен пытается унести ее, но она падает, и затем ее в обморочном состоянии находит дядя, старый священник. Ни один священник из Ниммегена не смог отпустить ей грехи, ни даже епископ Кельна, и тогда она отправилась в Рим, где Папа выслушал ее исповедь и назначил ей в качестве епитимии носить вокруг шеи и рук три сдавливающих обруча из железа. Та к вернулась она в Маастрихт, в монастырь Обращенных Грешников, и там столь сильным стало ее раскаяние и столь великим смирение, что Ангел в знак того, что Господь прощает ее, снял с нее обручи во время сна.

Магия и волшебная страна играют значимую роль в пьесах Роберта Грина, чье место в английской литературе прочно закреплено за ним как драмами, так и трактатами в прозе. Кажется вполне очевидным, что « Достойная история брата Бэкона и брата Банги», впервые, скорее всего, поставленная еще в 1589 году, хотя первое издание датировано лишь 1594 годом, была сочинена после успеха « Доктора Фауста » пера Марло. Грин был не тем человеком, чтобы не использовать тенденции современной ему литературной моды, и, твердо стоя на английской почве, он, очевидно, решил, что старая британская история о маге из Оксфорда ничем не хуже завезенных из-за границы легенд Франкфурта и Виттенберга. Можно сказать, что по сравнению с пьесой Марло произведение Грина явно ниже качеством, из чего, однако, не следует, что оно лишено интереса и известного шарма. Но несмотря на признание Бэкона о том, что он:

В целом его магия воспринимается не столь серьезно, как та, которую использовал Фауст. Более того, магические искусства, как его, так и брата Банги, не являются основной линией пьесы, для которой важнее тема любви Эдварда, принца Уэльского (будущего Эдуарда I) к Маргарет, «прекрасной деве из Фрессингфилда». Впрочем, в ходе пьесы Бэкон нередко занимается вызовом духов, и его работа в Брейсноузе подробно показана в эпизоде с бронзовой головой. Следует отметить, что Майлс, слуга Бэкона, совершенно соответствует пороку из моралите, и в конце драмы он уезжает со сцены на спине дьявола, в то время как Бэкон сообщает о своем решении провести остаток лет, замаливая грехи, совершенные им при занятиях некромантией и магией.

В пьесе Грина « Неистовый Роланд » (1594), в основе которой произведение Ариосто, в песне XXIII, мы встречаемся с волшебницей Мелиссой; в « Альфонсе, короле Арагонском », 1599, явно бывшем имитацией « Тамбурлена », сивилла с классическим именем Медея призывает Калхаса «в белом стихаре и кардинальской митре», и здесь вновь видим бронзовую голову, чрез которую вещает Магомет. Значительно более интересна пьеса « Зеркало для Лондона и Англии » (1594), разработанная история на тему пророка Ионы и покаяния Ниневии. Среди персонажей добрый ангел, злой ангел и «некто, облаченный в наряд дьявола», причем его изрядно побивает буффон Адам. Публикация состоялась в 1598 году «после того, как немало спектаклей было сыграно». Подзаголовок был следующим: « Шотландская история о Якове четвертом, убитом во Флоддене. В сопровождении элегантной комедии, представленной Оборамом, королем фей». Но феи (fairies) [599]появляются лишь в прозаическом прологе и в кратких интерлюдиях между актами.

Весьма интересна интерпретация старинного фольклора Джорджем Пилом в « Истории старых кумушек ». В некоторых из насыщенных ароматом древности эпизодов встречаем мага Сакрипанта, сына знаменитой ведьмы Мерое [600], который похищает и удерживает с помощью магии принцессу Делию. Власть его зависит от света, направляемого магическим зеркалом, разбить которое можно лишь при определенных обстоятельствах. В конечном итоге Сакрипанта удается победить с помощью дружественного духа по имени Джек, зеркало разбито, свет затушен, и леди возвращена своему возлюбленному и друзьям.

Другие маги, являвшиеся на сцене в елизаветинские времена и эпоху ее ближайших преемников: Брайан Санфуа в очень простенькой драме « Сэр Клемон и сэр Кламид » (1599); Волшебник в « Войнах Кира »; брат Бэкон, брат Банги и Жак Вандермост в « Брате Бэконе и брате Банги » Грина; Мерлин и Проксимус в псевдошекспировской пьесе « Рождение Мерлина », где также фигурирует дьявол; Ормандини и Аргалио в « Семи защитниках Христианства », где на сцене появляются Калиб, ведьма, ее инкуб Тарпакс и их фиглярствующий сын Сукабус; Комас в маскарадной пьесе Милтона; Маго, маг с тремя фамилиарами, которых зовут Эо, Мео и Арео, в пьесе Кокена « Trappolin Creduto Principe» – «Трапполин, почитаемый принцем » (1656), отличном легком фарсе, который был впоследствии переделан Найемом Тейтом в спектакль « Герцог и не Герцог », поставленный в Друри-Лейн в ноябре 1684 года, и который мог преподноситься зрителям как «комическая мелодрама-бурлеск» или опера баллад, или же фарс. Последний из перечисленных спектаклей сохранял свою популярность вплоть до первых десятилетий XIX века.