Сергей Нилус - Cобрание сочинений - Том 5

2) Франмасонство есть анти-Церковь, или церковь Сатаны, в которой ему воздадут поклонение как Богу; преддверие церкви близ грядущего антихриста.

3) Франмасонство есть «Вавилон, блудница великая, сидящая на водах многих» (Апок. XVII и XVIII гл.).

4) Франмасонство есть «тайна беззакония» (2 Сол. II, 7).

5) Франмасонство есть продолжение на земле начатого на небе бунта Сатаны против Бога.

В дальнейшем развитии плана нашей книги сущность франмасонства имеет выясниться достаточно подробно. Но и с принятием на веру вышесказанного определения франмасонства читатель может все-таки остаться в недоумении относительно того пути, по которому должен пойти «грядущий человек», чтобы, взойдя на трон Давидов и возсев, как мессия Израилев, во святая святых Соломонова храма, стать одновременно и царем, и «богом» всего остального разноязычного, разноплеменного и, главное, разноверного міра.

Велика эта тайна. Раскрытие ее без воли Божией невозможно, если не наступили для того от века предопределенные сроки. Теперь эти сроки, по-видимому, наступили, ибо «тайна беззакония» «сборища сатанинского» раскрыта.

Времена созрели.

И слышал я (Даниил), как в льняной одежде, находившийся над водами реки, подняв правую и левую руку к небу, клялся Живущим во веки, что к концу времени, времен и полу времени и по совершенном низложении силы народа святого, все это совершится. Я слышал это, но не понял и потому сказал: «господин мой! что же после этого будет?» И отвечал он: «иди, Даниил, ибо сокрыты и запечатаны слова сии до последнего времени. Многие очистятся, убелятся и переплавлены будут в искушении; нечестивые же будут поступать нечестиво, и не уразумеет сего никто из нечестивых, а мудрые уразумеют (Дан. XII, 7-10).

Времена созрели!

Не явился еще пока «человек греха, сын погибели», антихрист, лжемессия ослепленного до времени Израиля. Все прочее теперь уже ясно, начиная с тайн так называемого «еврейского вопроса», к раскрытию которых мы теперь и обратимся.

Еврейский вопрос. — Точка зрения на него Христовой Церкви.

Приступая к раскрытию «тайны беззакония», с особой силой действующей в некогда Богоизбранном народе еврейском, мы считаем нужным бросить взгляд на так называемый еврейский вопрос. Но, прежде чем приступим к этой ответственной и тяжелой задаче, нам необходимо вполне ясно и определенно установить общехристианскую и, следовательно, нашу точку зрения на этот камень преткновения и соблазна в ряду других так называемых «проклятых» вопросов, чтобы оградить себя и цели, преследуемые нашей книгой, от нарекания и обвинения в человеконенавистничестве и антисемитском фанатизме.

Из всей огромной литературы предмета, что довелось нам в искании истины изучить и переработать, внимание наше более всего привлек уже знакомый читателю труд доктора богословия и прелата-каноника епархии Камбрэ, монсиньора Делассю. При общеизвестном масоно-еврейском засилье во Франции, нигде в міре, как в этой несчастной стране, не развита так антимасонская и антисемитская литература; но с точки зрения христианских идеалов и чаяний один только Делассю взглянул на этот жгучий современный вопрос с той высоты, с какой только и можно его охватить во всей полноте его объема.

«Еврейский вопрос в наши дни, — так пишет Делассю 74 74 Делассю. Антихристианский заговор. Ч. III. Стр. 1111-1128 (французское издание «La Conjuration antichretienne»). , — поставлен теперь на первую очередь и привлекает к себе с особой силой все умы, неравнодушные к судьбам своего отечества, внимательно следящие за тем, что совершается в міре. Важность этого вопроса возрастает за последнее десятилетие, можно сказать, не по дням, а по часам. Изучением его заняты и богословы, и философы, и историки, и политические деятели, и экономисты, и даже общество. Сколько уже появилось трудов, доказывающих всю важность задачи, поставленной еврейством міру. Особенно же много стало появляться таких исследований с тех пор, как Эдуард Дрюмон в замечательном труде своем «La France juive» («Ожидовленная Франция») направил в эту сторону общественное внимание своими разоблачениями французского и всемирного еврейства.

Что же представляет собою еврейство?

«В детстве моем, — пишет известный французский критик Жюль Леметр, — я знаком был с евреями только по литературным произведениям и склонен был окружать их некоторым поэтическим ореолом. Мне они казались живописными, и чувства мои к ним были те же, что и к италианским «rifferari» 75 75 Бродячие музыканты, играющие на волынке. или к цыганам... Я знал, что их когда-то подвергали гонению, и это меня приводило в умиление. Я был убежден в том, что в этом именно и заключается объяснение и оправдание их наиболее заметных пороков. Несравненный труд Дрюмона «La France juive» переубедил меня, но не вполне. Мне виделся в нем некий свет, чудесно проникающий в темные закоулки вопроса, я видел в нем удивительное прозрение историка, но все же в труде этом мне чудилось некоторое преувеличение, некая тенденциозность. В то время, сказать правду, у меня были кое-какие дружеские отношения в еврейском міре, и когда мне в моих фельетонах приходилось говорить об Израиле по поводу театральной пьесы или романа, я это делал с чрезвычайной осторожностью, подчеркивая свое беспристрастие. Впрочем, я был искренен: я боялся быть несправедливым».

Таково несколько лет тому назад было настроение умов большинства французов. Теперь это стало совершенно иным. Тот же академик Жюль Леметр пишет теперь так: «Евреи — не все, конечно, а большинство — те, по крайней мере из них, которые стоят на виду у всех, те, словом, которые делают Шум — все они открыто за эти десять лет стали соучастниками, более того — вдохновителями и господами самого подлого и обидного для нас режима, того режима, который пробудил с особой силой низменные страсти и в то же время обманным образом не дал им удовлетворения, того режима, который почти отнял оружие у национальной обороны и предал гонению французскую Церковь. Дух масонства, как известно, есть дух чисто еврейский.

Яснее ясного, что еврейский дух, внушающий в своей сущности ненависть к Церкви, прививающий нам варварскую утопию коллективизма и интернационализма, не сулит нам ничего, кроме гибели.

«Странный народ! — восклицает Жюль Леметр, — загадки истории! Около двух тысяч лет, как у него не стало отечества, но что-то в нем есть, что не дает ему усыновиться другому народу и с ним слиться, как со своим собственным. Это начинает, наконец, возбуждать тревогу, это делает евреев помехой во всех отечествах».

«Что касается, в частности, — продолжает Делассю, — Франции, то Эдуард Дрюмон только и делает в последние пятнадцать лет, что обращает внимание своих многочисленных читателей на разлагающее влияние этой расы, чуждой и земле нашей, и нашей вере, и нашему языку, нашим традициям и, несмотря на это, ставшей среди нас наиболее влиятельной. Власть над нами теперь в руках этой расы, и этою властью, которую мы допустили вырвать у нас из рук, она пользуется только для нашего развращения, для разрушения взаимной нашей связи друг с другом и с нашими предками, словом, для того, чтобы нас всех разъединить и в ближайшем будущем стереть Францию с лица земли.