Эдвин Крапп - Боги с небес

Хамайон считает, что охотники каменного века двигались через Вселенную в горизонтальном плане. Для кочевых охотников элементы ландшафта обозначают места, где происходят те или иные события. Но в обществе охотников и скотоводов они также обозначают территорию. Они способствуют централизации власти и налагают на ландшафт паутину общественных отношений. Небо больше не укрывает землю, но соприкасается с ней в особых местах, придающих пространству определенную структуру. Жертвоприношения и обмен взаимными услугами по-прежнему необходимы, но теперь в роли жертвы выступает не животное, убитое на охоте, а домашний скот. Плодородие, измеряемое дождями, тучностью пастбищ и многочисленностью стад, приходит на смену жизнеобеспечению, измеряемому успехом примитивного собирательства и охоты.

Элементы охотничьего шаманизма, разумеется, сохраняются в пасторальном шаманизме и даже в сельскохозяйственных племенных сообществах, священных королевствах и империях, но по мере того, как люди прочнее привязываются к своему месту, их представления о Вселенной и функциях, которые они приписывают небосводу, продолжает развиваться. Локомотив циклического обновления по-прежнему тянет за собой поезд времен года, но остановки по расписанию зависят от экономики и сложности культуры, совершающей путешествие.

Тот факт, что художники верхнего палеолита рисовали сексуально насыщенные образы плодовитых женщин и подчеркивали их способности к продолжению рода, еще не означает, что они считали саму землю Великой Матерью. Однако они сознавали незаменимую роль женщин и женского начала в природе как залога постоянного обновления жизни. Поэтому нас не удивляют символические проекции женской силы (материнства) и сезонных перемен (наиболее очевидных свидетельств смерти и возрождения) в древнем искусстве.

Когда кочевой образ жизни сменился оседлым, это не уменьшило божественную и космическую силу земли. Общий принцип остался неизменным: жизнь дается и жизнь отнимается. Но земледельцы и скотоводы, правители и крестьяне приспособили старый образный ряд к изменившейся среде обитания. Они в той или иной форме сохранили словарь сезонных перемен и женского плодородия в новых произведениях искусства и архитектуры. Пещеры, гроты и чревоподобные храмы сохраняли дух Матери-Земли в ее странствии из мира охотников старого каменного века в мир земледельцев нового каменного века. Независимо от того, соотносится ли сила земли с космосом в целом или олицетворяется в божестве, мы снова встречаемся с верой в то, что она поддерживает циклическое обновление жизни.

Оседлые жители, с изменившимся видением космоса, по-иному взаимодействовали с землей через свои системы символов. Такие знакомые образы, как Мать-Земля, были не забыты, а видоизменены. Пещеры сохранили свое значение как святилища. К примеру, две разные пещеры на Крите считались местом рождения Зевса. Одна из них представляет собой низкий, темный и сырой грот посреди густой дубовой рощи на склоне горы Дикте над деревней Психро. Минойцы, пользовавшиеся этим святилищем задолго до греков, которые принесли на Крит образы олимпийских богов, совершали здесь. ритуалы своего культа богини-матери. Другим предполагаемым местом рождения Зевса является пещера высоко на горе Ида в центре Крита. Минойцы пользовались ей в ритуальных целях с бронзового века. Еще одной иллюстрацией материнской силы земных недр служит пещера Эйлесия около Арминоса, примерно в шести милях к востоку от Ираклиона, посвященная богине деторождения. Эта пещера, откуда открывается вид на Средиземное море, была упомянута в «Одиссее» Гомера.

Задолго до минойских пещерных ритуалов обитатели Мальты строили из блоков известняка монументальные храмы, круглые внутренние покои которых напоминают внутреннее строение Матери-Земли. Эти постройки считаются первыми каменными храмами в мире; наиболее ранние из них датируются 3500 годом до н. э. У нас нет свидетельств палеолитического заселения Мальты. Архипелаг был впервые колонизирован около 5000 года до н. э. — возможно, выходцами из Сицилии, расположенной в 50 милях к северу. Они возделывали пшеницу и ячмень, держали коз, овец, коров и свиней. Средиземное море щедро снабжало их рыбой и другими морепродуктами.

В мире не существует построек, близко напоминающих мегалитические храмы на Мальте. Массивные, высокие, снабженные каменными карнизами и, возможно, некогда покрытые деревянными балками, эти монументальные святилища имели вогнутые фасады, создававшие своеобразный передний двор. За порогом вы проходите по короткому коридору, который ведет во внутренний центральный двор. Дверные проемы соединяют двор с полукруглыми покоями на каждой стороне. В дальнем конце двора центральный коридор, в зависимости от конструкции, заканчивался апсидой или имел дополнительные углубления по сторонам. Следующие стадии строительства усложняли планировку храмов смежными стенами и несимметричными пересекающимися углами, что можно наблюдать в Тарксиене и Мнаж-дре. Стариннное ядро комплекса Хагар Ким, состоящее из четырех помещений, было реконструировано проходом в одной из боковых апсид, ведущим в «пристройку», величина которой превышает размер первоначального храма.

Никто еще не предложил убедительного объяснения аномальных особенностей мальтийских храмов. Было доказано, что два из них (Мнаждра и Хагар Ким) имеют астрономические ориентировки на восход солнца в дни солнцестояния и равноденствия, но в целом 23 известных храма не следуют какой-то ясной схеме или системе ориентиров. Британский археолог Колин Ренфрю считает, что их распределение отражает территориальные прерогативы отдельных общин, поделивших острова на сферы влияния.

Особенно поражают воображение изгибы мальтийских храмов. Хотя в их конструкции есть прямоугольные элементы (например, двери), трудно найти где-либо обычный угол. Периметры зданий имеют округлую форму. Внутренние помещения тоже круглые, и все эти изгибы вызывают невольные ассоциации с женским телом. Холли Иглхарт Остин упоминает об этом субъективном впечатлении в своей книге «Сердце богини: искусство, мифы и размышления о священном женском начале»: