Эдвин Крапп - Боги с небес

Долгие сомнения относительно астрономических намерений ирландских фермеров эпохи каменного века окончательно испарились в 1989 году, когда Т. П. Рей, физик-астроном из Дублинского института технологических исследований, произвел переоценку Ньюгрейнджа и пришел к выводу, что ориентировка на солнцестояние на самом деле была более точной, чем мы думали. Исходя из постепенного изменения наклона земной оси вращения и пересмотрев некоторые детали предыдущих расчетов, Рей продемонстрировал, что солнце светило в «чердачную щель» в момент восхода и фактически проникало в дальний чертог в виде узкого луча шириной около двух футов. На какое-то мгновение половина чертога ярко освещалась, в то время как другая половина оставалась погруженной во тьму. Отражаясь от поставленных вертикально камней, свет падал на «тройную спираль», упомянутую в иллюстрированном календаре. Рей доказал, что солнце начинало свое путешествие через окно от нижнего угла на востоке. Выходя из поля зрения, оно приближалось к верхнему углу на западе. Для Рея это было свидетельством хитроумного плана, включавшего не только точное направление, но также размеры и пропорции оконного проема.

Все сказанное не означает, что Ньюгрейндж был астрономической обсерваторией. Здесь хоронили умерших, но взаимодействие солнечных лучей в день зимнего солнцестояния с человеческими костями и пеплом имело для кого-то важное значение. Строители понимали основы циклического движения небесных тел. Помимо гробниц, мы почти не располагаем сведениями о том, как было организовано их общество, однако для постройки этих монументов, безусловно, требовалась сплоченность и эффективная мобилизация ресурсов. Традиция строительства гробниц началась на 1000 лет раньше как семейное предприятие и постепенно развилась в клановый или племенной обычай, где ритуальные монументы, вероятно, в такой же мере отражали контроль над территорией, как и уважение к мертвым. Во второй половине IV тысячелетия до н. э. возделывание пшеницы и ячменя и скотоводство должны были привести к созданию запасов пищи, достаточных для субсидирования строительства крупных монументов. Знание сезонных сдвигов точки восхода и заката солнца над горизонтом не является особенно эзотерическим, но способность органично включить его в монументальную архитектуру требует некоторой специализации. Хотя в останках умерших нет очевидных признаков их общественного положения, представляется вероятным, что в обществе существовала некая централизация власти, позволявшая (согласно оценке) посвящать 80.000 человеко-часов строительству коридорных гробниц, подобных Ньюгрейнджу.

Обсуждая природу племенных сообществ и идеологий, которые их поддерживали, антрополог Тимоти Эрл полагал, что «лидеры служили групповым, а не индивидуальным интересам». В таком случае вожди Ирландии эпохи неолита жили посреди священного ландшафта, определяемого принципами космического порядка и циклического обновления. Церемонии проводились в особых местах, сооруженных и обустроенных таким образом, чтобы способствовать общению с силами и духами, управлявшими окружающим миром. Сила вождей определялась их способностью вступать в контакт с богами, и они отчасти делали это через небесные ориентиры в своей монументальной архитектуре. Это означает, что темы, которые мы рассматривали в начале книги, присутствуют и в Ньюгрейндже, хотя и в несколько ином виде.

В Ньюгрейндже духи умерших и восход солнца в день зимнего солнцестояния как будто рассказывают нам историю о плодородии и обновлении. Зима — это смерть земли, но когда солнце меняет курс в канун зимнего солнцестояния, смерть отходит в сторону и уступает место весеннему возрождению, которое всегда возникает из тела Земли-Матери. В этом смысле год возрождается после зимнего солнцестояния точно так же, как день возрождается на рассвете. Когда солнце поднимается перед Ньюгрейнджем, оно вселяет жизнь в гробницу, как бы оплодотворяя Землю-Мать.

В одном из кельтских преданий Энгус, сын Дагды, принес тело Диармида, одного из великих героев ирландского фольклора, в Ньюгрейндж, где «вдохнул в него небесную жизнь, чтобы он разговаривал со мной каждый день». Энгус был богом любви, а Диармид имел тесную связь с божеством смерти. Возможно, древние кельты все же беседовали в Ньюгрейндже с духами детей богини Дану. В любом случае они увековечили легенду о смерти и плодородии в монументе, который нес такое же послание для его неолитических владельцев.

Если строители коридорных гробниц пробуждали духов в Ньюгрейндже, то, возможно, они хотели разговаривать с ними об оживлении земли, возрождении года, омоложении солнца, преображении души или обновлении власти вождей. Мы не знаем, что обсуждалось, но эти понятия не являются взаимоисключающими. Гробница говорит о смерти, плодородии и солнце; все это главы в книге о циклическом обновлении.

Земля-Мать шествует по столетиям и континентам. Мы замечаем ее не по деталям ее наряда, которые меняются подобно модной одежде, но по ее анатомии, которая обычно очевидна, и по ее функции, которая заключается в циклическом обновлении. Даже когда она хирургически отделена от земли и олицетворена в образе богини — когда она становится богиней-матерью вместо Земли-Матери, — она выполняет ту же роль. Мы находим ее повсюду, но на сцене доисторической Турции она дает ряд увлекательных представлений, раскрывающих глубинную связь женщины с землей через материнство.

По-турецки Малая Азия традиционно называется Анадолу. Переделанное на европейский манер в Анатолию, это слово теперь обозначает плато, господствующее над большей частью страны. Название переводится как «земля матерей» или даже «земля, полная матерей». Изображения богини-матери впервые появились в Турции примерно 9500 лет назад в Катал-Хююке, неолитическом поселении, расположенном в 32 милях к юго-востоку от современного города Конья на юге центральной части полуострова. Отсутствие улиц в этом поселении позднего каменного века может объяснить отсутствие дверей, или, наоборот, и то и другое делает Катал-Хююк интересным объектом для изучения истории градостроительства, но он больше славится своими богато украшенными религиозными святилищами и замысловатой символикой обрядов рождения и похорон. Люди входили в храмы и жилища через проемы в плоских крышах. Небольшие статуэтки пышных женщин из обожженной глины были обнаружены в руинах почти каждого дома. Сидящие или стоящие женщины имеют необъятные бедра и ягодицы, огромные икры и внушительную грудь. Одна из наиболее известных обнаженных матрон изображена рожающей ребенка на троне с подлокотниками в виде двух леопардов (или других хищников семейства кошачьих). Леопарды указывают на ее власть над дикими животными, восходящую, вероятно, к эпохе палеолита. Поза рожающей женщины явно связывает ее с плодородием и продолжением рода. Статуэтка была найдена в корзине для зерна, что может намекать на ее неолитическое преображение в богиню, обновляющую плодородие возделываемых земель. Некоторые утверждали, что переход к оседлому сельскому хозяйству повысил статус женщин и свидетельством этого является обилие статуэток богини-матери. В сущности, женщины имеют достаточно высокий статус и в общинах кочевых охотников. Хотя мужчины иногда приносят домой добычу, женщины постоянно собирают фрукты и овощи и в итоге добывают большую часть пищи, пусть и не белковой.