Вальтер Хубатш - Альбертовский университет в Кёнигсберге

Вместе с бурным развитием науки в ⅩⅨ и ⅩⅩ столетиях многообразнее становились и задачи в области исследований, возросла необходимость в большем числе институтов. В 1844 году король Фридрих Вильгельм Ⅳ, самый человечный среди Гогенцоллернов и официально числившийся ректором Альбертины, заложил первый камень в фундамент нового университетского корпуса на площади Парадеплатц, однако за годы жизни всего лишь двух поколений и он оказался маленьким, так что необходимо было возвести не бросающуюся в глаза пристройку к прежнему зданию университета. Но и она уже не могла вместить все подразделения факультета. Медики и естественники и так уже длительное время располагались в собственных комплексах, а после окончания первой мировой войны часть гуманитарных семинаров также была выведена из главного здания. Как и в других университетских городах, весь центр города был вскоре усеян институтами всевозможных научных направлений. Режим экономии администрации университета, которая хотела прежде всего направлять средства в учебный процесс и исследования, привёл к тому, что на строительство новых и поддержание в порядке существующих зданий отпускалось сравнительно мало средств. Поэтому эти здания, за малыми исключениями, в большинстве своем выглядят скромно; университетские институты иногда располагались даже в зданиях, ранее предназначавшихся для других целей. Это вполне соответствует обычной картине немецких университетских городов первой половины ⅩⅩ века. В этих помещениях велась активная подготовка специалистов, проводились интенсивные исследования, отставаний в этих областях от других университетов не наблюдалось, наоборот, в некоторых институтах имелись свои особые, даже единственные в своем роде отделения, как например Собрание янтаря в Институте геологии.

Резкие перемены принёс с собой 1914 год. Вначале перспективы и задачи университета ещё более возросли. Экономическая и общественная науки и наука о государстве нуждались в пересмотре и Дополнении со стороны университетских ученых. После проигранной первой мировой войны университет более, чем когда-либо раньше, зависел от государства, нуждался в его поддержке и содействии. Необходимо признать, что, несмотря на тяжелые времена, такая поддержка была отлично организована и оказана. И те новые акценты со стороны государства после 1933 года, как то обязательное введение «семестра по изучению Востока», носили скорее демонстративный характер. Конечно, некоторые студенты нуждались в толчке и указках, чтобы вырваться из жуткой провинциальности, но это шло им, несомненно, на пользу. Кёнигсберг же, отличавшийся высоким качеством университетского преподавания, после 1918 года не нуждался даже в маленьком толчке, а говорил сам за себя и притягивал, словно магнит, выдающихся ученых. Активная деятельность куратора университета, доктора истории Фридриха Гофмана, сумевшего между 1922 и 1945 годами в качестве опытного руководителя способствовать многому и немалое сгладить, помогла снизить естественное напряжение. Национал-социализм претендовал на то, чтобы определить университету место в своем общественном строе в качестве чисто государственного учреждения с ограниченными исследовательскими задачами и предсказуемыми результатами исследований. Тем самым взаимоотношения между государством и университетом, казалось, приобрели исключительно односторонний характер. Но тотчас же напряжение перенеслось на уровень преподавательского состава, туда, где речь шла о чести и совести. Старая борьба между доктриной и свободой разгорелась вновь, правда, в очень дифференцированной, не всегда понятной форме. Тяжелый урон понесла Альбертина в годы национал-социализма из-за вынужденного ухода в высшей степени заслуженных университетских преподавателей и сотрудников, которые были вырваны из исследовательского и преподавательского процесса по доктринёрским причинам. Но и тогда сознательные силы университета видели свою задачу в сохранении существующих традиций, передаче накопленного образовательного потенциала, сохранении преемственности, продолжении и расширении исследований, ознакомлении молодых научных сил с критериями и методами умственной деятельности, в том, чтобы сделать молодые силы стойкими против духа враждебного отношения к настоящей науке. Теперь уже не прусское государство было партнёром университета. Цель, для которой он был основан, была забыта. Большие планы строительства нового университетского городка, на возведение которого необходимо было отпустить значительные средства, так и остались на бумаге. Удалось 6ы таким образом установить более тесную связь университета с условиями и сферами внешней жизни или нет, вопрос сейчас праздный.

Альбертовский университет в Кёнигсберге предстаёт перед нами, таким образом, в следующих иллюстрациях в том виде и в той форме, которые он имел накануне второй мировой войны. Не все институты удалось представить фотографиями, в особенности это касается помещений для семинарских занятий, располагавшихся внутри более крупных комплексов зданий. О числе и местонахождении институтов представление даст, возможно, прилагаемый регистр. Многие тысячи ныне ещё здравствующих прошли через свою Alma Mater Альбертину в качестве доцентов или студентов. Многие, очевидно, сохранили в своей памяти вид галерей и проходов, институтских дверей, торжественного зала Новой Аудитории, библиотеки, коллекций и собраний. Пора студенческой юности вновь всплывает в памяти, вновь спрашиваешь себя, где сейчас твои сокурсники, университетские преподаватели, зрительно всплывают в памяти многие лица, вспоминаешь часы усердного трудолюбия и серьезных устремлений, многочисленные смешные эпизоды, которые определяют взаимоотношения в среде активно мыслящих, своеобразных, часто наделённых особым чувством юмора или же просто чудаковатых людей, часы, дополняющие академическую степенность той внутренней радостью, без которой невозможна была 6ы сама та творческая работа, которую проделал университет. Сколько ещё здравствует воспитанников, получивших образование на основе чисто научных принципов и затем, каждый на своем месте, передавали дальше идеи университета? С благодарностью вспомнить это учебное заведение и вновь наглядно представить его внешний вид, увидеть некоторые наиболее выдающиеся личности, будь то преподаватели или их ученики, в этом и заключается смысл данной книги.

Илл. 1: портрет основателя университета, герцога Альбрехта Прусского, на одном из книжных переплётов Серебряной библиотеки. Изготовлен предположительно Каспаром Хилле в кёнигсбергском городском районе Кнайпхофе. Он же изготовил печать Альбертовского университета (1544) (см. илл. 2).