Андрей Шарый - Балканы: окраины империй

В Хорватии я впервые оказался утром 22 июня 1993 года, это был, как напоминает календарь, вторник. Душный и жаркий. В аэропорту я с любопытством разглядывал клумбу с цветочным рисунком в виде герба Загреба с выложенным по случаю грядущего юбилея хорватской столицы горшками с бегониями числом 900. Бросив дорожную сумку в гостинице Dubrovnik , я отправился осваивать новую страну — прямо на центральную площадь Бана Йосипа Елачича [42] Граф Йосип Елачич-Бужимский (1801–1859) — фельдмаршал-лейтенант австрийской армии, хорватский государственный деятель, консервативный политик. Активный участник подавления революции 1848–1849 годов, один из командующих императорскими войсками, отвоевавшими у венгерской армии Пешт и Буду. В 1848–1859 годах — императорский наместник в Хорватии, Славонии и Далмации. Оставаясь лояльным Габсбургам, проводил политику отделения хорватских земель от Венгерского королевства. Организовал выборы в парламент, ввел административное использование хорватского языка. Несмотря на это, по итогам деятельности не снискал популярности ни среди местной политической элиты, ни в широких слоях населения: экономический курс Елачича считали безжалостным, в вину ему ставили германофильство. Конная статуя бана работы Антона Доминика Фернкорна установлена на центральной площади Загреба в 1866 году, демонтирована коммунистами в 1947-м и возвращена на место в 1990-м. В современной Хорватии авторитет национального героя Елачича — объективно говоря, персонажа реакционного — сомнениям не подвергается. . На просторном плацу только под крупом бронзового жеребца и можно было укрыться от зноя; казалось, совершенно пустой город, выжженный горячим солнцестоянием, замер в параличе, без всякого движения. В сторонке бессильно булькал опоясанный низким гранитным кольцом родник Мандушевац, замурованный было в конце XIX века при ремонте мостовой и еще через столетие, во время очередной реконструкции, вновь обретенный. Легкий ветерок колыхал плакаты с траурными портретами хорватской баскетбольной легенды и кумира моей юности Дражена Петровича (несколькими днями ранее исполнилась годовщина его гибели в автокатастрофе), но эти слабые дуновения не способны были принести прохладу и развеять июньское марево.

Загреб. Площадь Бана Елачича. Фото. 1880 год

22 июня Хорватия в безмолвии отмечала новый праздник, придуманный после провозглашения независимости День антифашистской борьбы. Считается, что одновременно с нападением гитлеровской Германии на сталинский Советский Союз — фактически прекратившим действие пакта Молотова — Риббентропа, что позволило коммунистам разных стран начать борьбу против нацистов, — в лесу Брезовац у города Сисак в полусотне километров от Загреба под могучим старым вязом был учрежден первый на югославской территории отряд Сопротивления. Партизаны сражались против немецких оккупантов и местных сторонников фашистов — вооруженных сил Независимого Государства Хорватия (НГХ). Прямо назавтра отважные бойцы заминировали железнодорожную ветку, через пару дней пустили под откос еще один эшелон. Партизаны сисакского отряда народного освобождения (почти все хорваты) проводили разные подрывные мероприятия, совершали диверсии, ликвидировали усташских чиновников и полицаев. В конце сентября отряд попал в окружение, но под покровом ночи его бойцы смогли переправиться через Саву и соединиться с другими товарищами по борьбе. В канонической версии истории Югославии утверждалось, что Иосип Броз Тито принял решение о всеобщем восстании 4 июля 1941 года (впоследствии — День борца), поэтому брезовацкую инициативу и не замалчивали, и не выпячивали. Мемориал, абстрактный бетонный вяз, появился в партизанском лесу после смерти маршала.

В социалистической Хорватии памятную дату начала антифашистского сопротивления назначили на 27 июля — на так называемый День народного восстания в местечке Срб в отрогах Велебитских гор. В титовской историографии эти события представлены как первый яркий пример вооруженного отпора (преимущественно сербского) злодеяниям НГХ. Монументальный памятник — стелу с бронзовыми скульптурами знаменосца, бойца с ружьем, крестьянина с вилами и матери-защитницы в платке — установили в 1951 году. Хорватская историческая школа рассматривает восстание в Србе как противоречивое явление: больше, чем антифашистская борьба, это была вооруженная акция против хорватов, в основном против мирного хорватского населения. Повстанцы якобы были разными — и коммунистами, и националистами-четниками, и рассчитывали они на вмешательство в ситуацию на своей стороне итальянских оккупационных сил. В первой половине 1990-х годов Срб (большинство населения городка по-прежнему составляют сербы) опять попал в зону вооруженного конфликта, и памятник разрушили. По одной версии, хорватские танкисты, чистого злодейства ради. Через 20 лет мемориал восстановили и повторно ввели в эксплуатацию в присутствии президента республики.

Плакат «Все на фронт! Все в партизаны!». Ок. 1943 года

Нюансировка памятных дат имеет под собой ясную национально-идеологическую основу, как и почти всё на Балканах. Новая Хорватия, начиная отсчет истории сопротивления со «своих» партизан, тем самым утверждает связь государственной традиции с антифашистским движением, а не с НГХ, младшим союзником и послушной марионеткой немецких национал-социалистов, страной, в которой действовали концентрационные лагеря и расовые законы. Ведь первый опыт восстановления хорватской государственности (через паузу в восемь с половиной веков [43] С 1102 года Хорватия была объединена с Венгерским королевством династической унией: две страны управлялись одним правителем как раздельные территории. Хорватские дворяне не платили налогов королю, имели собственный парламент, сохраняли другие привилегии. Уния просуществовала до 1526 года и была восстановлена в 1570-м под скипетром династии Габсбургов. До момента распада Австро-Венгерской империи хорватские земли составляли формально целостное Триединое королевство, однако административно одна их часть находилась под прямым попечением императора (Далмация), а другие, при сохранении некоторой степени самоуправления, подчинялись Венгрии (Королевство Хорватия и Славония). Возникшее в 1918 году южнославянское королевство было унитарным государством, народы которого не получили национальной автономии. ) оказался печальным, если не сказать трагическим, и все же опытом, от которого загребские политики в 1990-е годы не смогли или не захотели полностью отказаться. То обстоятельство, что в апреле 1941-го многие хорваты приветствовали приход к власти усташей — поскольку, как объясняется, были разочарованы положением своего народа в королевской Югославии, — конечно, не затеняет многочисленные преступления режима Анте Павелича. Как, впрочем, не отменяет и тот факт, что относительно общей численности населения антифашистское сопротивление в Хорватии к концу войны оказалось самым массовым во всей Югославии.