Дэвид Рол - Боги Авариса

Для меня самая увлекательная часть этого текста заключается в первом абзаце, который дает некоторое представление о хаосе и беспорядках, царивших в Египте в эпоху гиксосов (по крайней мере согласно Хатшепсут). Я также был заинтригован упоминанием о шемау; этот термин обычно переводится как «бродяги» или «странники», но чаще интерпретируется как «иммигранты» или «чужеземцы». В египетских текстах этот термин встречался так редко, что его использование здесь безусловно должно было иметь некое историческое значение.

Лишь немногие египтологи обратили внимание на эту деталь, и практически все не смогли провести различие между «азиатами» (ааму) и «чужеземцами» {шемау), но Хатшепсут ясно дает понять, что шемау составляли отдельные подгруппы среди общего азиатского населения в Аварисе. Они жили «посреди» азиатов — факт, намекающий на существование правящей элиты, обитавшей в центре Авариса и державшей под контролем семитов из Ханаана. Из следующего предложения явствует, что именно шемау, а не азиаты «правили без Ра» — т. е. без одобрения или согласия солнечного бога — и что представители этой группы «ниспровергали все, что было сделано», иными словами, занимались систематическим разграблением Египта.

Мы еще многое услышим об этих чужеземцах, которых Хатшепсут удостоила особого презрения, потому что они играют заметную роль в нашей истории. Это они — властители Авариса, представленные династией «больших гиксосов». Но сначала мы завершим историю Второго Промежуточного периода и расскажем о египетской войне за независимость и об окончании правления гиксосов в Египте.

Каким образом фиванские фараоны в конце концов освободили Северный Египет от чужеземной оккупации? Ответ может послужить материалом для эпического голливудского кинофильма.

История изгнания властителей Авариса была реконструирована на основе народных сказаний (история о Секененра и Апо-пи), памятников того времени (победных стел и биографических текстов в гробницах) и выдержек из повествовательной истории Египта, написанной Манефоном (и цитируемой Иосифом). Мы даже имеем возможность увидеть покрытое шрамами тело фиванского царя, который начал великую борьбу за возвращение северных земель. В истории принимают участие храбрые египетские фараоны, сражавшиеся в героических битвах и постепенно вторгавшиеся на вражескую территорию, катастрофические неудачи и замечательная героиня, сохранившая единство страны во время тяжких испытаний; наконец, осада самого Авариса и удивительным образом выторгованное возвращение противника на свои зарубежные базы.

Давайте начнем с фольклорной истории, отражающей первые признаки конфликта между северной частью страны, находившейся под властью гиксосов, и XVII Фиванской династией на юге. В тексте «Папируса Салье II» есть история о ссоре между царем гиксосов Апофисом (Апопи) и фиванским монархом Секененра Таа II.

«Когда-то давным-давно египетская земля претерпевала великие страдания, ибо над ней не было единого правителя. Потом наступил день, когда царь Секененра стал правителем Южного Города (Фив). На севере народ страдал под гнетом азиатов, ибо царь Апопи правил в Аварисе, и вся земля платила ему дань…»

Очевидно, что в конце Второго Промежуточного периода XV династия «больших гиксосов» вплотную подошла к полному господству над Египтом, за исключением значительно уменьшившегося в размерах государства XVII династии (т. е. остатков исчезнувшей XIII династии), простиравшегося от Гермополя на юг до Элефантины/Сиены (Асуана).

«Царь Апопи признал Сета своим властелином и отказался служить любому другому богу на всей земле. Он воздвиг роскошный храм рядом со своим домом и ежедневно приходил туда на рассвете, чтобы принести жертву Сету…»

Божеством-покровителем Апопи был Сет, который в то время явно отождествлялся с ханаанитским (т. е. финикийским) божеством погоды Баалом. Это служит четким указанием на то, что корни династии «больших гиксосов» находились в Северо-Западной Сирии — в прибрежных городах Угарите и Библе, где Баал был главным божеством.

«Царь Апопи решил отправить дерзкое послание царю Секененра, властителю Южного Города. […] Он призвал в свой дворец высших чиновников и предложил им послать гонца с жалобой к властителю Южного Города. […] Однако он не смог сам составить послание, поэтому его писцы, ученые мужи и высшие чиновники сказали: «О царь, наш повелитель, ты должен потребовать, чтобы из канала к востоку от Южного Города убрали всех гиппопотамов, потому что они мешают нам спать днем и ночью своим шумом». Тогда Апопи сказал: «Я отправлю властителю Южного Города […] приказ […], чтобы мы могли черпать силу от его бога-защитника, ибо он не полагается ни на какого другого бога во всей земле, кроме Амона-Ра, Царя Богов».

Содержится ли в словах «однако он не смог сам составить послание» намек на то, что царь гиксосов не мог бегло говорить или писать по-египетски? Была ли его неспособность написать личное письмо египетскому монарху обусловлена тем, что он физически был не в состоянии это сделать? Есть хорошо известное предание о том, что из всей династии Птолемеев лишь пользовавшаяся дурной славой Клеопатра VII потрудилась выучить египетский язык и письменность. Остальные Птолемеи продолжали говорить на родном для них греческом языке при дворе в Александрии и оставляли непосредственное общение с коренным населением на усмотрение египетских чиновников. Представление о том, что шемау (чужеземцы) говорили на иностранном языке, хорошо вписывается в картину гиксосской аристократии, которую мы рисуем. С другой стороны, можно предположить, что Апопи просто не блистал красноречием и не мог придумать хорошее оскорбление, не призвав на помощь своих спичрайтеров. Но было бы гораздо интереснее, если бы косноязычие властителя Авриса имело лингвистическую природу.

Также интересно, что нелепое требование, выдуманное придворными мужами из Авариса, касалось шумных гиппопотамов; разумеется, связь Сета с опасными «речными лошадками» египетских болот и водных каналов была очевидна для всех, кто слышал эту историю. Как мог Секененра убить или выдворить гиппопотамов, не нанеся тяжкого оскорбления Сету, а значит, и его почитателям из числа гиксосов? Такое требование ставило фиванцев в безвыходную ситуацию. Как бы ни ответил Секененра, согласием или отказом, любое решение подталкивало его к войне.