Пьер Левек - Эллинистический мир

Пример распространения культа египетских богов на Делосе показывает нам множественность заимствований. Казалось бы, на священном острове, где, по преданию, Латона дала жизнь Аполлону и Артемиде, не должно быть места другим богам. Тем не менее на «террасе иноземных богов» располагались не только святилища Исиды, Сараписа и Анубиса, но и храмы богов, почитавшихся в Гиерополе (в Сирии): Адада и Атаргатис, называвшейся также Афродитой Священной. В их честь был построен театр, закрытый портиком, чтобы непосвященные не могли наблюдать разнузданные мистерии почитателей Сирийской богини. Необходимо также отметить, что римляне первыми привезли на Делос некоторые религиозные обычаи, в частности почитание богов Ларов.

Греки не ограничивались почитанием местных мистических божеств и формировали странных эклектичных богов. В одном случае мы имеем дело с созданием – в полном смысле этого слова – типа смешанного божества. Птолемей I Сотер, желая дать своим греческим и египетским подданным бога, которого они все могли бы почитать, поручил эту задачу комиссии теологов, в которой значительную роль играл Манефон. Созданное божество – Сарапис, наследник одновременно и Осириса-Аписа, египетского бога мертвых из Мемфиса, которому он обязан своим именем (другие исследователи с меньшей степенью вероятности полагают, что имя Сараписа произошло от эпитета Баала: Сар-апси – «царь бездны»), <151> и греческих богов – человеколюбивых, как Зевс или Асклепий, и мистических, как Дионис, которого уже Геродот отождествлял с Осирисом. Чтобы запечатлеть образ бога, Птолемей I около 285 г. до н. э. перенес в Александрию статую, выполненную Бриаксисом во второй половине IV в. до к. э. для храма Гадеса в Синопе. Отныне и на века Сарапис стал изображаться в образе мужчины средних лет с пышной шевелюрой и бородой, головой, украшенной модием (изображением меры зерна), с благожелательным и безмятежным выражением лица.

Культ, зародившийся в Мемфисе, распространился в Александрии, где Птолемей III строит обширное святилище на месте небольшого Сарапейона, возведенного основателем династии. А. Мариетт обнаружил в нем прекрасные статуи, образующие две группы: статую Диониса-ребенка и павлина с распущенным хвостом (они расположены вдоль прохода) и скульптуры греческих мудрецов, поэтов, философов, стоящие в экседре вокруг изображения Гомера. Датировка этого памятника спорна (возможно, время правления Птолемея Сотера или скорее Птолемея VI Филометора). Во всяком случае, следует отметить специфически греческий характер декора Сарапейона в древней египетской столице. Известен также Сарапейон в Каноне. Задуманный Птолемеем I Сотером синкретизм здесь ярко выражен. Резные украшения этого храма с дионисийскими мотивами – явно греческие. На плитах фундамента прославляются по-гречески – «царь Птолемей, сын богов-адельфов» и по-египетски – «царь Юга и Севера, избранник Амона, могущественная жизнь Ра, Птолемей, вечно живущий, возлюбленный Птахом».

Понемногу почитание Сараписа распространилось по всему Средиземноморью. Делос, в частности, располагает тремя Сарапейонами, два из которых – очень скромных размеров, что говорит о его популярности среди самых бедных слоев населения. Наиболее обширный на «террасе иноземных богов» храм Сараписа построен в подражание египетским святилищам с аллеей сфинксов и с многочисленными приделами. Там обнаружено большое число посвятительных даров спасенных мореходов и исцеленных больных. Декрет причерноморского города Истрии предписывает консультацию с оракулом Аполлона, чтобы узнать, можно ли установить там культ Сараписа (III в. до н. э.). Странной оказалась судьба бога, рожденного волей первого из Птолемеев и проницательностью <152> его теологов, сумевших навязать его почитание сначала египтянам, а затем всему миру.

Другие слияния – более спонтанные. Зевс ассимилировался с местными богами, образовав целую серию «эпиклетов»: Лабрандайос (от Лабранда в Малой Азии), Долихенос (от Долихей в Сирии). Он легко сливался о великими мужскими богами семитского пантеона: Баалом в Финикии, Баал-Шамином и Ададом в Сирии, Белом в Месопотамии. Зевс Гипсистос (Высочайший), почитаемый иногда только под именем Гипсиста, объединил греческие или азиатские свойства верховного бога с чертами явно древнееврейского происхождения: достаточно двойного смысла его эпитета, чтобы это слияние оказалось возможным. Накануне наступления эры христианства Зевс проявил тенденцию к превращению в единого бога под двойным влиянием: еврейского монотеизма и монотеизма, к которому обращается греческая мысль.

Еще более любопытен пример семитской пары богов – Афродиты и Адониса, давно воцарившейся в греческом пантеоне и проникшей в Египет путем слияния о Исидой и Осирисом. С начала III в. до н. э. в Александрии распространились посвящения Афродите-Исиде, и везде, где появлялась Афродита, возникал и ее возлюбленный Адонис, отождествленный с Осирисом – благожелательным богом потусторонней жизни и всего сверхъестественного. Феокрит в «Сиракузянках» показал, как народ Александрии толпится во дворце, чтобы увидеть своего молодого бога, «трижды возлюбленного Адониса», красота которого становилась еще лучезарнее от ожидания близкой смерти и перед которым все, особенно женщины, испытывали страстный трепет. Более скромный документ – книга счетов почитателя Адониса позволяет по косвенным данным восстановить адонии, празднуемые в деревне. После ритуального омовения и пострижения, заимствованного из культа Исиды, следовал день веселья и гиерогамии («священного брака»), отмечавшийся пышными пирами, затем день траура и воздержания, поминовения бога, а после этого день мистерий, во время которых представлялась священная пантомима воскрешения бога.

Подобный синкретизм проявлялся повсюду. «Гимн Исиде» отождествляет ее с Деметрой. Одна из посвятительных надписей на Делосе сделана в честь Исиды Сотейры (Спасительницы)-Астарты-Афродиты, т. е. в честь богини-спасительницы греческой, семитской и египетской <153> одновременно. Смутное стремление к монотеизму объединяло в Исиде всех богинь-женщин Восточного Средиземноморья. Недалеко то время, когда Апулей в восхитительной молитве, содержащейся в одиннадцатой книге «Метаморфоз», представит ее как могущественную мировую богиню, почитаемую под самыми различными именами.

В эллинистический период появились новые формы религиозного сознания. Самая значительная из них – герметизм, который получил свое имя от Гермеса – эллинистического аналога египетского Тота, благожелательного бога, писца подземного царства, изобретателя иероглифической письменности и распространителя всех священных наук: он измерил время, записал судьбу, мог произносить обращения к богам должным тоном. По убеждению теологов Гермуполя, он благодаря своему демиургическому голосу и дыханию является даже создателем мира. Эти умозрительные рассуждения о слове близки рассуждениям греков о Логосе и александрийских евреев о Софии (Мудрости). Гермес вполне заслужил свое прозвище Трисмегист («трижды величайший»).