Александр Бушков - Планета призраков

И Шлиман отправляется на раскопки древних Микен, великого города, который у Гомера именовался «злообильным», города, где, если верить Гомеру, жили и были похоронены многие герои «Илиады». Для Шлимана, как легко догадаться, тут не было никакой проблемы: если Гомер писал, значит, так оно и есть…

У новых раскопок было одно весьма существенное отличие от прежних: если на турецкой территории Шлиман, собственно говоря, раскопал до сих пор не известный на м по названию древний городишко, то с Микенами обстояло совершенно иначе: в незапамятную пору на том месте стояли именно Микены, и отмахнуться от этого факта невозможно. Но вот все остальное проходило по прежнему шлимановскому сценарию: любую находку, чем бы она ни была на самом деле, наш герой «подверстывал» под гомеровские строки. Гомер пишет, что в Микенах правил великий царь Агамемнон? Значит, легко было догадаться, что любая мало-мальски подходящая могила, подвернувшаяся Шлиману, будет с превеликим шумом объявлена погребением Агамемнона…

На всякий случай, учитывая личность и репутацию Шлимана, греческое министерство культуры приставило к нему персонального инспектора, некоего Стаматакиса, кстати, археолога по профессии. Естественно, Шлиман с первых же дней его люто возненавидел: на кой черт ему рядом специалисты? Еще подловят на очередном ляпсусе…

Раскопки Микен

Теперь уже над Микенами звучало: «Эге-гей, привыкли руки к топорам!» Воспользовавшись тем, что инспектор не мог разорваться и приглядывать за всем сразу, Шлиман, чтобы поскорее добраться до «гомеровских царей», крушил и рушил все, что его работе мешало. Мимоходом снес стену древнеримских времен – чтобы не мешала. Верная супруга Софья, словно классическая гомеровская фурия, накинулась на беднягу Стаматакиса, когда тот попытался протестовать. Беседа происходила в лучших базарных традициях: Софья, не жалея голосовых связок, объясняла инспектору, что стена мешала . Мешала, понятно вам? По буквам сказать? Какая разница, что она древнеримская? Мой гениальный муж гомеровских царей ищет, а не каких-то древних римлян, так что все остальное – хлам!

Деликатный Стаматакис со скандальной бабой не спорил, он отправлял в Афины панические донесения: «Вы должны знать, что он рушит все, что принадлежит Риму и Греции, чтобы очистить эллинские стены. Если мы находим римские или греческие вазы, он смотрит на них с отвращением, а черепки просто выбрасывает… Он обращается со мной так, словно я варвар…»

Министр культуры, недовольный этакими методами раскопок, срочно отбил депешу местным властям: Шлиману запрещается ломать и сносить все ценное для науки, а если заартачится – привлекать полицию. Шлимана и Стаматакиса попытались помирить, но они уже рассорились настолько, что общались исключительно через посредника. В сторонке деликатно маячили полицейские, а по раскопу, восторгаясь, бродил интересовавшийся археологией последний бразильский император. Воспользовавшись этим, Шлиман лихо уничтожил несколько византийских могил – мешают! – и снес еще несколько «неинтересных» стен. Тем временем подключился еще и министр просвещения, судя по всему, не питавший к «великому археологу» и тени доверия, не говоря уж об уважении. Министр письменно приказывал местным властям присматривать за Шлиманом получше – а то еще сопрет ценные находки или фальсифицирует результаты. Слова были другие, поделикатнее, но смысл инструкций именно таков. Тут подключился и директор греческого археологического общества с теми же опасениями: за Шлиманом нужно следить в оба, пока не увез находки за границу, как он это проделал в Турции. Хорошенькое же у всех было мнение о Шлимане…

Шлиман раскопал так называемые Львиные ворота. Вот тут насчет подделки никаких подозрений не возникает: это было столь внушительное каменное сооружение, что даже Генрих Шлиман не смог бы втихомолку его смастрячить…

Львиные ворота

А чуточку позже бабахнула долгожданная сенсация. Вы будете смеяться, но Шлиман опять откопал «гомеровский клад». Точнее говоря, пять гробниц, где на лицах пяти погребенных в незапамятные времена лежали золотые маски. И других ценностей имелось в избытке: серебряная бычья голова с золотыми рогами, массивные золотые кубки и много чего еще…

На весь мир раздался ликующий вопль Шлимана: найдены гробницы царя Агамемнона, убитого ветреной супругой, троянской пророчицы Кассандры и еще трех гомеровских персонажей…

Как легко догадаться, на могилах не было ни единой надписи. Но Шлиман, ясное дело, пустил в ход свой коронный аргумент. Почему Агамемнон? А кто ж это, по-вашему? Гомер писал про пять могил. И знаменитый древнегреческий историк Павсаний тоже. Могил пять? Пять. Значит, это и есть Агамемнон с компанией! Кто ж еще?

Но вскоре тихоня Стаматакис подложил большую свинью. Он взял да и раскопал шестую могилу. О которой ни Гомер, ни Павсаний ни словечком не упоминали.

Тут уж крыть было нечем, а Шлиман потихонечку убрался из Микен, чтобы никогда туда больше не возвращаться. Правда, чуточку оправившись от неприятного сюрприза, он вновь стал шуметь, что открыл гробницу Агамемнона.

(Забегая вперед, уточню: уже в наше время с помощью самых современных методов было выяснено, что открытые Шлиманом гробницы на триста лет старше Троянской войны).

Гробницы-то, никаких сомнений, доподлинные, а вот что касается золотых масок… Практически сразу немецкие ученые заявили, что маски не имеют ничего общего с классической Древней Грецией и больше похожи на византийские, то есть они на тысячу лет моложе, чем Шлиман пытается втереть … Греческое правительство начало вести дальнейшие раскопки уже за собственный счет, вежливенько отправив Шлимана восвояси. Он был так этим разъярен, что даже отослал обратно в Афины орден, которым греки его в качестве утешения наградили. Чтобы успокоить нервы, он в компании «эксперта» Вирхова вновь отправился в Трою. И вскоре объявил, что нашел новые сокровища – но очень быстро оказалось, что откопал он всего-навсего пару ведер глиняных черепков и немножко бронзового оружия…

Потом он подался в древнегреческий город Тиринф, раскопал там остатки неизвестно чьего дворца – и по обычной привычке объявил его «жилищем гомеровских героев». Оттуда отправился в Египет, чтобы отыскать могилу Александра Македонского. Быстренько раскопал какие-то подходящие развалины, приготовился было возопить об очередной сенсации, но тут оказалось, что это всего-навсего остатки старой христианской церкви, построенной много столетий спустя после смерти Македонского. Местные христиане возмутились, и власти тихонечко спровадили Шлимана в другое место.