Элизбар Зедгинидзе - Алеша Джапаридзе

Все, как один человек, подхватили этот призыв. Тут же по предложению Джапаридзе рабочие выбрали представителей, вооружили их револьверами и послали на другие заводы.

Но заводские ворота оказались на замке. Не желая выпускать рабочих, администрация распорядилась закрыть все входы и выходы. Тяжелые двери, однако, не могли остановить могучую людскую лавину, они были взломаны. Вырвавшись на улицу, представители первым делом пошли на завод Бенкендорфа. Здесь рабочие уже поджидали своих товарищей. Они вместе направились к Мирзоевскому заводу. Мирзоевцы, не медля, пристроились к ним — и на завод Ротшильда.

— Выходите, ребята, стачка! — кричали рабочие, стучась в закрытые ворота.

Двери не открывались. Бастующие готовы были пустить в ход ломы и кирки.

— Взломаем! — предупредили они тех, кто притаился за железной дверью.

Хозяева испугались. Двери наконец распахнулись, и рабочие хлынули на заводской двор…

А на заводе Аракелова директор наотрез отказался впустить рабочих. Тогда они применили ломы и кирки. Железные ворота не устояли…

Всполошились и забурлили улицы. Гулко звучали призывные песни демонстрантов — «Варшавянка», «Марсельеза», «Вы жертвою пали…».

Над городом висел знойный, томительный полдень, и люди мучились от жажды. На помощь рабочим пришли солидарные бакинские водоносы-тулухчи. Они оставили своих обычных клиентов и ринулись за демонстрантами с бочками, полными воды, плату за нее не брали…

Больше месяца длилась всеобщая забастовка. Капиталисты, однако, не уступали, зная, что за их спиной опора — царское правительство. По этому поводу в газете «Бакинский пролетарий» Алеша Джапаридзе опубликовал статью. В ней он писал: «На помощь капиталу, как и всегда в критическую минуту, приходит наше любвеобильное самодержавие. Массовые аресты и преследования бастующих рабочих окончательно дезорганизуют забастовки».

В сентябре на Баилове, в помещении электростанции, созывается общебакинская партийная конференция. Большевики обсуждают, анализируют причины неудавшейся политической стачки. Одна из них — предательская, соглашательская политика меньшевиков и эсеров, дашнаков, мусаватистов и других отщепенцев. Во всех уголках Российской империи пролетариат поднимается на борьбу с самодержавием, а они всячески сдерживают эту борьбу, призывают рабочих ограничиться лишь «экономическими» требованиями, не идти на серьезный бой с предпринимателями. И это в то время, когда всего месяц оставался до всеобщей российской стачки, когда всюду среди рабочих распространялись листовки, призывавшие к вооруженному восстанию.

Неожиданно здание, в котором проходила конференция, окружили жандармы и полицейские. Увидев их в окно, Джапаридзе вскочил со своего места. «Что делать? — лихорадочно заработала мысль. — Может, завязать бой? Ведь все активисты вооружены».

Но раздумывать уже поздно. Жандармы с молниеносной быстротой ввалились в зал и прежде всего бросились к Джапаридзе, схватили его. Большинство участников конференции, в том числе и представитель ЦК Мартын Лядов, было арестовано. Их отправили на Шемахинку, в частный дом Валиева.

Итак, опять заключение. Алеша горько переживает провал конференции, никак не может примириться с мыслью, что в такой ответственный момент из рядов революционеров вырваны самые активные партийные работники. Бежать! Как? Он пытается улизнуть через небольшое окно, расположенное у самого потолка камеры. Уже выбито стекло. Но… бежать не удалось.

Пришлось менять тактику побега.

На воле немало людей, которые сочувствовали и хотели помочь арестованным большевикам. Пришли как-то земляк Джапаридзе Михаил Хундадзе и приказчик Осип Тер-Акопов. Одетые в халаты и чалмы, как правоверные мусульмане, они принесли для заключенных сбор — четыреста рублей. Долго домогались свидания с Джапаридзе и его товарищами. Наконец их впустили в дом. Через некоторое время вместо «мусульманина» Хундадзе вышел Джапаридзе, а вместо «правоверного» Тер-Акопова — другой революционер. Конечно, товарищи рисковали собой, но ведь ради друзей, которые больше нужны делу революции!

Через три дня ротмистр Зайцев вызвал на допрос Джапаридзе. Явился, разумеется, Хундадзе, он хорошо знал биографию своего земляка и допроса не боялся. Зайцев начал расспрашивать:

— Год рождения? Кто родители? Место рождения?

Хундадзе отвечал точно, не испытывая никакого волнения. И тем не менее ротмистр засомневался.

Подозрительным взглядом окинул он допрашиваемого с ног до головы. И заорал:

— Ты не Джапаридзе! Охрана!..

Хундадзе должны были отправить в Карс, Тер-Акопова в Сальяны, но вскоре вышел манифест от 17 октября, по которому царь вынужден был «даровать свободы», и их освободили вместе с другими товарищами.

А Джапаридзе уже несколько дней как на свободе. Теперь он и его вышедшие из заключения друзья совместными усилиями восстанавливают партийный комитет, снова начинают действовать.

Вторая половина октября 1905 года. Руководящая группа Бакинского комитета РСДРП — Сталин, Джапаридзе, Фиолетов — повела решительную борьбу с меньшевиками и другими соглашателями, превратила комитет в опору большевиков-ленинцев.

По поручению комитета Алеша организует демонстрацию рабочих. Колышутся на ветру алые знамена, летят по улицам песни, призывающие к борьбе. Вот к демонстрантам присоединяются рабочие Черногородского района, во главе которых идет верный друг Алеши — Петр Монтин. Все они направляются по Балаханскому шоссе. Их более трех тысяч.

Митинг. Его открывает Джапаридзе. Он говорит о лицемерной сущности царского манифеста от 17 октября.

— Не следует обольщаться им, — сказал он, — а надо с еще большим упорством продолжать борьбу против самодержавия! Царь пытается лишь оттянуть время, чтобы самому потом обрушиться на тех, кто добивается справедливости и свободы. Вспомните, товарищи, что говорится в листовке, выпущенной комитетом: «Дешевый это товар у нашего царя, только пользы в этой дешевке нет никакой!»

Потом колонны демонстрантов двинулись дальше. Они мощной артерией вливались в сердце города. У Сабунчинского вокзала навстречу им вышли железнодорожники. Теперь их стало более двадцати пяти тысяч.

Движение по Большой Морской и Биржевской улицам, затем на площадь Парапет. Здесь снова митинг.

Полиция непривычно бездействовала. Ведь царь «даровал» народу «гражданские свободы» — свободу слова, митингов, демонстраций. Как же можно вмешиваться?..

После очередного митинга демонстранты разделились на две части. Одни пошли к Баиловской тюрьме, другие — к иным домам заключения. В них еще томились некоторые «опасные политические преступники». Собравшись под окнами тюрем, рабочие потребовали их освобождения. Полиция не устояла перед грозной силой демонстрантов. Политзаключенных выпустили…