Филипп Криницын - Чесменская победа

14 апреля из Ливорно к Короне прибыл Алексей Орлов, который привел с собой линейный корабль «Три иерарха», фрегат «Надежда», пакетбот и несколько мелких судов. Видя безуспешность осады крепости, он приказал снять осаду и направить все сухопутные и морские силы в Наварин. В тот же день осада Короны была снята.

За четыре дня до этого пала сильная турецкая приморская крепость — Наварин. Действия против Наварина начались еще 30 марта. Накануне этого дня к крепости подошли корабли «Три святителя», «Ианнуарий» и фрегат «Николай». Противник открыл сильный артиллерийский огонь по русским кораблям, но значительных повреждений не причинил им. 31 марта был высажен десант и свезена осадная артиллерия. Десантом командовал бригадир морской артиллерии Иван Абрамович Ганнибал, сын известного «арапа Петра Великого» и дед великого русского поэта А. С. Пушкина.

К десантным войскам присоединился легион Петра Долгорукова, действовавший до этого в Аркадии. 4 апреля началась бомбардировка крепости, продолжавшаяся пять дней. На шестой день крепость капитулировала.

В Наварине были взяты большие трофеи: 42 медные пушки, три мортиры, 800 пудов пороха. Так впервые Наварин вошел в историю русских военно-морских побед задолго до знаменитой битвы, происшедшей в 1827 г. [3] Имеется е виду морской бой русской эскадры под командованием контр-адмирала Л. П. Гейдена 8 октября 1827 г. против турок в Наваринской бухте. и ознаменовавшейся победой русского флота.

18 апреля эскадра Спиридова, стоявшая у Короны, перешла в Наварин. Теперь здесь собрались почти все корабли эскадры Спиридова. Наварин стал временной базой русского флота.

Однако, пока у турок находилась крепость Модона, расположенная южнее Наварина, удержать Наварин было трудно. Поэтому, не теряя времени, 19 апреля к Модоне из Наварина был направлен для осады крепости выделенный из состава десантных войск отряд в 500 человек с четырьмя пушками и двумя единорогами под командой генерал-майора Юрия Долгорукова. В состав отряда были включены 800 греков.

Переход от Наварина к Модоне был совершен в труднейших условиях. Артиллерию пришлось тащить на руках по узким горным тропинкам. К вечеру 20 апреля отряд расположился лагерем у стен крепости и начал устанавливать батареи. Вылазки, которые предприняли турки для того, чтобы помешать осадным работам, легко были отбиты русскими и больше не повторялись.

26 апреля к Модоне подошел отряд русских кораблей, доставивший в лагерь Долгорукова 22 орудия осадной артиллерии и около трехсот человек пополнения для содействия десантным войскам.

29 апреля двенадцать 24-фунтовых пушек открыли огонь по крепости. Береговые батареи были поддержаны огнем линейных кораблей. Бомбардировка продолжалась шесть дней, в течение которых было подбито большое количество неприятельских пушек, повреждены крепостные стены и тем самым подготовлены необходимые условия для штурма крепости.

4 мая обстановка неожиданно изменилась: в тылу осаждающих, на склонах гор, появились две колонны янычар [4] Янычары — регулярная турецкая пехота. численностью до трех тысяч каждая, брошенные из Триполицы турецким командованием на выручку Модоны. Одна колонна ударила по левому флангу лагеря, где были расположены батареи, а вторая атаковала его с фронта. При первом же натиске неприятеля слабо подготовленные греческие легионы дрогнули и отступили. Отряд русских держался еще около пяти часов, но под натиском многотысячной турецкой пехоты и конницы вынужден был пробиваться к своим кораблям. Врываясь в ряды янычар и действуя штыком и прикладом, отряд пробился через вражеское кольцо.

Обладая значительным численным превосходством, турки тем не менее не смогли помешать русским храбрецам прорваться к морю и сесть на корабли. Правда, потери были большие: убитых — двести рядовых и пять офицеров, раненых — триста четыре рядовых и семнадцать офицеров, в том числе командир отряда Ю. В. Долгоруков. Противник потерял только убитыми две тысячи человек.

Приняв на борт отважных моряков, корабли покинули Модону и направились в Наварин. Но после неудачи под Модоной в Наварине оставаться было рискованно. Сюда спешила турецкая эскадра, рассчитывавшая запереть эскадру Спиридова и уничтожить ее, а с суши подходили сухопутные войска противника.

Малочисленность русских сухопутных сил и неподготовленность греческих легионеров к военным действиям привели к отказу русского командования от сухопутных действий в Морее. Главнокомандующий русскими вооруженными силами на Средиземном море Алексей Орлов, донося Екатерине II о неудаче под Модоной, писал: «Кроме крепостей и больших городов — Триполицы, Коринфа, Патраса, хотя вся Морея и очищена от турок, но силы мои так слабы, что я не надеюсь не только завладеть всею, но и удержать завоеванные места… Лучшее из всего, что можно будет сделать, — укрепившись на море… пресечь подвоз провианта в Царьград и делать нападения морскою силою».

Однако боевые действия флота и десантных отрядов в Морее, несмотря на то, что они видимых результатов не дали, оказали существенную военную помощь русским сухопутным войскам, сражавшимся на Дунае, заставив турецкое правительство снять часть своих сил с дунайского фронта и направить их в Морею, на что, собственно говоря, и были рассчитаны боевые действия русского флота в Архипелаге.

В то время, когда эскадре Спиридова угрожал турецкий флот с моря, а к Наварину подходили крупные турецкие силы с суши, в Наварине было получено известие о приходе в Средиземное море второй русской эскадры под командованием контр-адмирала Эльфинстона. Задачи последней были определены особой инструкцией, полученной Эльфинстоном при выходе из Кронштадта. В инструкции было сказано: «Главный предмет сей вашей экспедиции должен состоять в том, чтоб воспрепятствовать и пресекать весь подвоз хлебного пропитания в Царьград из Египта и других турецких мест, как и всю собственную турецкую и под турецким флагом производимую навигацию и морскую торговлю на тех проходах, где вы находиться будете».

Эскадра Эльфинстона в составе трех линейных кораблей («Не тронь меня», «Саратов» и «Тверь»), двух фрегатов, трех транспортов и одного пинка с личным составом в три тысячи триста человек 9 октября 1769 г. покинула Кронштадтский рейд. Плавание ее было таким же тяжелым, как и переход эскадры адмирала Спиридова. «Будучи в пути, — писал в своем журнале капитан 1 ранга С. П. Хметевский, — перетерпевали от великих штормов- морозов, снегу и дождя… великие беспокойства и несносности».