Уинстон Черчилль - Рождение Британии

Казнь Джона Олдкасла

Судьба, одарившая короля всем, о чем только можно мечтать, не стала рисковать и не позволила своему любимцу жить долго. В августе 1422 г., находясь на вершине власти и успеха, он умер от какой-то болезни, которой заразился в полевых условиях. Возможно, это была дизентерия, неподвластная медицине тех времен. Получив причащение и выслушав покаянные псалмы, Генрих сказал: «Господи, ты знаешь, что моим желанием было и есть освятить стены Иерусалима». То были его последние слова. Он умер, не завершив свои труды. После него страна снова была обречена на убийственную династическую войну с Францией Он стал инструментом религиозного и общественного преследования лоллардов. Возможно, если бы Генрих V прожил больше, его власть и могущество превратились бы в слуг его добродетелей и породили гармонию и терпимость в обществе, которые столь часто и тщетно ищет человечество. Но смерть своей косой перечеркнула все эти надежды. Блистательный король, скошенный ею столь преждевременно, сошел в могилу, оплакиваемый народом, и корона перешла его сыну, девятимесячному ребенку.

Королем Англии стал ребенок, а через два месяца после смерти Карла VI он без каких-либо осложнений был провозглашен и королем Франции. Его дяди, Бедфорд и Глостер, стали протекторами и вместе с Советом, состоявшим из глав самых влиятельных семей, попытались продолжить дело Генриха V. К сыну героя относились с особой почтительностью, а на его колыбели играли лучи славы Азенкура. Няни, учителя и опекуны, тщательно отобранные для того, чтобы дать королю образование и заботиться о его благополучии, имели полномочия применять «разумное наказание», если таковое требовалось. Но нужды в суровых мерах не возникало, потому что ребенок отличался мягкостью, честностью, добродетельностью и сострадательностью. Его благочестие не знало границ и вместе с охотой и пристрастием к литературе служило поддержкой и утешением на протяжении его долгой и бесславной жизни. От отца он унаследовал физическую, слабость, свойственную представителям дома Ланкастеров, а от матери – умственную немощь, отличавшую ее отца Карла VI. Нестойкий как умом, так и телом, неблагоразумный и нетвердый в суждениях, сверх всякой меры расточительный, когда дело касалось его друзей, нерасчетливый по отношению к врагам, столь мягкосердечный, что, как говорили, был даже готов позволить жить убийцам и ворам, он, однако же, оказался вынужденным нести бремя бесчисленных политических казней. Перелетающий, подобно волану, от одной группировки к другой; наблюдающий с высоты трона, как беспомощная марионетка, за постепенным закатом английского общества и английской мощи; недоуменно болтающийся в арьергарде великих сражений и трижды плененный на поле боя; то с помпой шествующий перед парламентом, армией и народом, то проводимый по улицам в качестве пленника под насмешки толпы; то скрывающийся, гонимый, голодный, бесприютный беглец; страдающий полным или частичным идиотизмом, время от времени совершенно не осознающий себя, он за почти пятидесяти лет в полной мере претерпел все беды и испытания, какие могут выпасть на долю человека, пока рука убийцы не отправила его в иной мир, который, как он был уверен, будет лучше того, что он знал. Тем не менее при всей его слабости как государя, при всех неудачах и несчастьях, которые выпали на долю Англии в период его правления, английский народ признал доброту его сердца и по справедливости приписал ему качество святости. Народ Англии так и не утратил любви и сочувствия к нему, и во многих частях страны, где бы ни защищали династию Ланкастеров, Генриха VI почитали как святого и мученика.

Ко времени смерти великого короля английские армии во Франции занимали весьма прочное положение. Брат умершего Генриха, Джон, герцог Бедфордский, отправившийся во Францию в качестве регента и главнокомандующего, оказался человеком, наделенным отменными военными способностями. Союз с Бургундией, обеспечивший англичанам верность Парижа, был сохранен. Однако смерть в октябре 1422 г. французского короля, подписавшего договор в Труа и признавшего малолетнего сына Генриха своим преемником на французском троне, поставила английские войска перед серьезным вызовом. Южнее Луары, за исключением разумеется Гаскони, правил дофин, намеревавшийся теперь царствовать. Ожесточенная война продолжалась. Ничто не могло устоять перед английскими лучниками. Многочисленные осады и грабежи разоряли сельскую местность. В 1423 г. шотландцы и французы под командованием графа Бюшана разбили англичан при Боже, но три других крупных сражения завершились не в их пользу. У Кравана в августе 1423 г. французам помог сильный шотландский контингент. Ненависть к англичанам, превосходившая все разумные пределы, подстегивала шотландцев, но английские лучники и их бургундские союзники сразили большинство из них. Через год нечто подобное повторилось под Верней. Бюшан, ставший после Боже коннетаблем Франции, убедил своего тестя, графа Дугласа, привести новую шотландскую армию и самому стать коннетаблем. Французы, добившиеся некоторого успеха, были намерены отступить за Луару, но ярость шотландцев, число которых достигало не менее 5 тысяч, не знала границ. Они настояли на сражении и почти все были уничтожены ураганом стрел. Дуглас, Бюшан и другие шотландские вожди пали на поле боя, а потери среди их соотечественников были столь тяжелы, что впредь в годы Столетней войны Шотландии больше не удавалось сформировать сколько-нибудь крупные отряды.

Стремление воинственной английской знати завоевать всю Францию силами нескольких тысяч лучников при почти полном отсутствии денежной поддержки с острова, в условиях нехватки продовольствия в разоренных районах ярко иллюстрирует триумфальное сражение при Верней. Французы, похоже, уже отчаялись найти способ справиться с этими крепкими, неудержимыми, жестокими лучниками, с их гибкой тактикой, их дерзостью, рожденной большими и малыми победами, добытыми в разных условиях и при самом неблагоприятном соотношении сил. Даже спустя пять лет в «Битве селедок», выигранной в феврале 1429 г. сэром Джоном Фальстафом, соотношение шесть к одному не гарантировало французам победы. Конвой из 400 телег вез на фронт сельдь, необходимую английской армии на время великого поста. По дороге он подвергся внезапному нападению. Но англичане выстроили из телег то, что мы теперь называем лагерем, на них расположились лучники и с расстояния, превышающего возможности мушкетов Мальборо, Фридриха Великого и Наполеона, обстреляли нападавших. Тем не менее дофин, которому в скором времени предстояло стать королем Карлом VII, продолжал сражаться за свои права. Повсюду, даже в самых отдаленных провинциях Франции, начинало понемногу пробуждаться глубокое ощущение национального единства, охватывавшее не только дворян, но и всех, кто по своему положению находился выше беднейших классов.