Уинстон Черчилль - Рождение Британии

В этих условиях более тщательного изучения требует характер Ричарда Йоркского. Он был добродетелен, законопослушен, умерен и весьма способен. На всех должностях, вверяемых ему режимом Ланкастеров, он проявил свои умения и доказал свою преданность. Служил он хорошо. Вероятно, он довольствовался бы управлением Кале и тем, что осталось от английских владений во Франции, но когда его сместили, освобождая место для Сомерсета, он согласился на управление Ирландией. Йорк не только привел к покорности часть этого острова, но и завоевал расположение ирландского народа. Таким образом, мы видим, с одной стороны, слабого короля, находящегося под влиянием людей, дискредитировавших себя унизительным поражением в войне и виновных в пролитии крови, а с другой – увеличивающего свое влияние мудрого руководителя, поддерживаемого значительной частью страны и имеющего законные права на корону.

Любой, кто попытается выяснить суть спора, разделившего королевство, поймет, сколь легко честные люди могли убедить себя в правоте любого дела. Когда король Генрих VI осознал, что кто-то оспаривает его право на корону, он выразил некоторое удивление: «С колыбели, в течение сорока лет, я был королем. Мой отец был королем, его отец был королем. Вы все много раз клялись в верности мне; как ваши отцы клялись в верности моему отцу». Но противная сторона заявила, что клятвы, не основанные на истине, недействительны, что зло должно исправить, что время не освятит никакую узурпацию, что королевская власть может основываться только на законе и справедливости, что признание династии, не имеющей права на престол, означает возможное восстание, которое разрушит основы английского общества. Наконец, если уж исходить из целесообразности, то как можно сравнить несчастного полоумного короля, при котором все деда в королевстве приходят в упадок, с принцем, доказавшим свои превосходные качества солдата и государственного деятеля?

Вся Англия разделилась на сторонников этих двух точек зрения. Хотя йоркисты имели преимущества на богатом юге, а сторонники Ланкастеров доминировали на воинственном севере, было немало регионов, где тех и других было поровну. Хотя горожане и основная масса населения в целом воздержались от активных действий в этой борьбе, которую вели между собой высшие классы и их вооруженные вассалы (а некоторые при этом думали, что «чем меньше знати, тем лучше»), мнения здесь тоже глубоко разделились. Они почитали набожность и доброту короля, но одновременно восхищались добродетелями и умеренностью герцога Йоркского. Отношение и чувства общества постоянно оказывали сильное воздействие на обе соперничающие группировки. Таким образом, Европа стала свидетельницей любопытного явления: ожесточенная, длившаяся почти 30 лет война, при которой вряд ли был разграблен хотя бы один город, почти не сказалась на основной массе населения и не повлияла на деятельность местного управления.

В 1450 г. чувство соперничества заставило герцога Йоркского впервые проявить непослушание. Оставив управление Ирландией, он незваным высадился в Уэльсе. Во время парламентской сессии в следующем году один из членов палаты общин, некто Юнг, выдвинул смелое предложение объявить герцога Йоркского наследником трона. Требование было опасное не только потому, что его поддерживали, но и потому, что в нем крылся здравый смысл. Король был женат уже шесть лет и все еще не имел детей. Мало того, судя по всему, рассчитывать на это не приходилось. Не следует ли королю, говорили люди, назвать своего наследника? А если это будет не Йорк, то кто другой? Им мог стать только Сомерсет или иной представитель линии Бофоров. Все видели, сколь умело был нанесен удар. Но король, явно вдохновленный супругой, отверг предложение с небывалой энергией. Он отказался оставить надежду на собственное потомство и сразу же после роспуска парламента отправил дерзкого Юнга в Тауэр. В это же время Генрих VI порвал с герцогом Йоркским, который возвратился в свой замок Ладлоу, на границе Уэльса.

Возмущенный неспособностью правительства восстановить порядок и правосудие внутри страны и предотвратить военную катастрофу во Франции, Йорк все больше убеждался в том, что партию Бофора, влияющую на слабовольного короля, необходимо отстранить от власти. Просьбы и протесты не дали никакого результата; оставалось последнее средство – оружие. Приняв решение, 3 февраля 1452 г. Йорк направил обращение горожанам Шрусбери, обвинив Сомерсета в поражении во Франции и стремлении опорочить его, герцога Йоркского, в глазах короля. В заключение герцог провозглашал свое намерение «выступить со всей поспешностью против него с помощью своих родственников и друзей». Сразу после этого он направился из Шрусбери к Лондону во главе армии из нескольких тысяч неплохо вооруженных человек, в том числе имевших пушки. Йорк двинулся в Кент, явно полагая, что те, кто шел вместе с Джеком Кэдом, присоединятся к нему. Однако здесь его ждало разочарование. Лондон закрыл ворота перед его представителями. Маргарита, Сомерсет и члены дома Ланкастеров перевезли короля в Блэкхит под надежной охраной. Гражданская война надвигалась.

Но Ричард Йорк чувствовал себя неуверенно. Насилие претило ему. На его стороне были Норфолк и другие представители знати, но молодой граф Уорвик, которому исполнилось всего 24 года, занял сторону короля. Делалось все возможное, чтобы предотвратить кровопролитие. Переговоры шли безостановочно. В конце концов Йорк распустил свою армию и предстал перед королем без оружия и с непокрытой головой. Уверяя Генриха в своей лояльности, он все же потребовал исправления беззаконий. Его жизнь висела на волоске. Многие из приближенных короля пошли бы на его убийство, однако все они знали о возможных последствиях подобного злодеяния. Йорк стоял за дело, которое было общим для многих, его поддерживала палата общин, за ним была половина нации, его сын имел в своем распоряжении целую армию, готовую в любой момент выступить из приграничных областей. Йорк провозгласил самого себя «вассалом и слугой короля». Учитывая поддержку его палатой общин и стоящую за ним крупную партию, король пообещал сформировать Совет и включить в него Ричарда Йорка. Перед двором все еще оставался выбор – Йорк или Сомерсет. Королева, всегда опиравшаяся на Сомерсета, решила вопрос в его пользу. Его назначили коннетаблем Кале, гарнизон которого был единственным регулярным войском, содержавшимся на деньги короны. Фактически более года он стоял во главе всех дел, вершившихся как во Франции, так и на родине.