Говард Картер - Гробница Тутанхамона

И, наконец, еще более поразительная деталь! Некоторые из каменных козлов покрыты большими темными пятнами, а, насколько я знаю, подобная окраска не встречается ни в Африке, ни в Азии, ни среди европейских видов этого животного.

Благодаря памятникам Древнего и Среднего царств нам известно, что антилоп и каменных козлов приручали и откармливали для стола. Маленьких диких козлят можно вскормить молоком домашней козы и совершенно одомашнить. Вполне возможно, что в результате скрещивания каменного козла с домашней козой и появлялись такие пятнистые особи вроде изображенных в этой сцене.

Но если дело обстояло именно так, то тогда вся сцена предстает перед нами в совершенно ином свете и вместе с тем полностью меняется наше представление об охотничьих забавах фараонов. Все наводит на мысль, что животных для охоты готовили заранее и держали в специальных помещениях или загонах вроде древних персидских «парадисов» - парков или ограждений, где содержались звери. Сцены охоты такого типа, охоты в краалях, или «заребах», представлявших собой иногда довольно обширные обнесенные сетями пространства, уже известны по степени росписи в древних египетских гробницах.

И вот - последняя находка в сокровищнице. Среди сваленных в кучу частей двух охотничьих колесниц мы нашли кнут со следующей надписью: «Сын фараона, предводитель отряда, Тутмос». Кто был этот царственный принц? Если в дни правления Тутанхамона его называли «предводителем отряда», значит, он был не так уже молод. Но чей же он сын - Тутмоса IV или Аменхотепа III? Этот вопрос еще предстоит разрешить. Если он был сыном Тутмоса IV и еще не умер ко времени погребения Тутанхамона, то ему должно было быть тогда по крайней мере лет шестьдесят, если не больше. Если же он был сыном Аменхотепа III, что более вероятно, то ему ко времени смерти Тутанхамона вряд ли было больше тридцати пяти лет. Такого рода соображения в какой-то степени помогут разрешить вопрос о происхождении этого принца.

КЛАДОВАЯ

В течение двух предшествующих сезонов, когда мы работали в сокро­вищнице, нам почти не приходилось жаловаться на общее расположение и состояние предметов, с которыми мы имели дело. Что же касается нашей работы в эту зиму, то ее необходимо охарактеризовать по существу.

В противоположность относительному порядку и гармонии в расположении предметов в сокровищнице в последней комнате - или кладовой - мы столкнулись с таким нагромождением погребальной утвари, с такой неразберихой всевозможных наваленных друг на друга предметов, которая просто не поддается описанию. Ложа, кресла, табуреты, скамеечки для ног, циновки, игорные доски, корзины с фруктами, всевозможные алебастровые сосуды, глиняные сосуды для вина, ларцы с погребальными статуэтками, всякие безделушки, щиты, луки, стрелы и другое метательное оружие - все валялось как попало в одной куче. Сундуки были перевернуты, их содержимое разбросано. Поистине, здесь смешалось все!

Такой хаос, разумеется, был делом рук грабителей, но в других комнатах по крайней мере пытались навести хоть какой-то порядок. Поэтому ответственность за страшный разгром в кладовой в значительной мере ложится на чиновников некрополя, которые постарались после ограбления прибрать переднюю комнату, усыпальницу и сокровищницу, но совершенно ничего не сделали в этой маленькой комнатке.

Трудно преувеличить царивший в ней беспорядок: он лишь иллюстрирует драму и трагедию, которые здесь одновременно разыгрались. Когда смотришь на эту картину алчности и разрушения, кажется, что видишь воочию всю сцену торопливых поисков добычи - золота и других драгоценных металлов, которые, естественно, больше всего интересовали грабителей. Со всеми прочими вещами они расправлялись самым варварским образом. Кажется, здесь не осталось ни одного предмета, который бы не носил на себе следов разгрома. А прямо напротив нас, на крышке одного из сундуков, отпечатались даже следы ног последнего вора (табл. 129).

Эта маленькая кладовая сохранила еще одно свидетельство того разрушения и бесчестия, которым подвергались гробницы фараонов. Каждый памятник в Долине царей носит красноречивые следы, говорящие о лицемерности и скоротечности человеческого уважения. Здесь все гробницы разгромлены, обесчещены и осквернены.

В конце ноября 1927 года мы были готовы приступить к последней части наших исследований. Потребовалось два дня изнурительной работы, чтобы расчистить дорогу к маленькому проходу, ведущему в кладовую. Южная часть передней комнаты, где находится этот проход, была заставлена большими верхними секциями разобранных внешних ковчегов, под которыми скрывался саркофаг. Для удобства на ранней стадии разборки мы оставили их в гробнице, а теперь были вынуждены перетаскивать к северной стене передней комнаты. Нужно было освободить достаточно широкое пространство, чтобы не только открыть доступ в кладовую, но и облегчить переноску сохранившихся в ней предметов.

Вход в кладовую шириною всего 1,25 метра при высоте 90 сантиметров был заложен неровными обломками песчаника, замазанными снаружи известью. Пока известь была еще сырой, на ней оттиснули многочисленные отпечатки четырех различных погребальных печатей царя. Когда мы обнаружили этот проход, в нем сохранилась лишь верхняя часть кладки, так как воры выломали нижнюю и образовавшуюся брешь больше ни разу не замуровывали. Оттиски четырех печатей на верхней части кладки имеют следующие надписи: «Владыка Верхнего и Нижнего Египта Небхепрура, который посвятил свою жизнь созданию образов богов, дабы они ниспосылали ему каждодневные фимиамы, возлияния и приношения»; «Небхепрура, который создал изображение Осириса и построил дом его»; «Небхепрура - Анубис, торжествующий над «Девятью луками»», «Могущественный владыка Анубис, торжествующий над четырьмя покоренными народами» [40] Расшифровка этих крайне неясных оттисков была произведена главным обра­зом или, вернее, исключительно благодаря любезной помощи профессора Брэстеда и доктора Гардинера. В самых сложных условиях первого периода работ они провели над изучением печатей немало дней . Как я уже сказал, воры, чтобы проникнуть в кладовую, проломили в замурованном проходе брешь. Через эту брешь мы и произвели первый беглый осмотр.

Комната оказалась сравнительно небольшой - она имела 4 метра 20 сантиметров в длину, 2 метра 55 сантиметров в ширину при высоте 2 метра 52 сантиметра. Она не производила впечатления завершенности и не имела даже намека на какое-либо оформление. Грубо высеченная на скале, эта комната точно отвечала своему назначению - служить складским помещением, кладовой. Время отметило ее следами разрушения. Высеченные в скальном грунте стены и потолок обесцвечены сыростью.