Борис Греков - Киевская Русь

В. И. Сергеевич, собственно говоря, никаких периодов в историю древней России не вводит. Для него X или XVI вв. часто являются носителями одних и тех же принципов общественной и политической жизни."…Древнейшие владетельные князья, известные нашей истории, родные братья Святославичи (Святослава Игоревича), улаживают свои отношения либо ратью, либо миром. Это было во второй половине X века. Совершенно то же наблюдаем и во все последующее время до полного исчезновения удельных князей" (до XVI в.). [336] В. И. Сергеевич. Русск. юрид. древн., т. II, стр. 121. В другом месте он пишет: "Наша древность: не знает единого "государства Российского"; она имеет дело со множеством единовременно существующих небольших государств. Эти небольшие государства называются волостями, землями, княжениями, уделами, отчинами князей, уездами". [337] В. И. Сергеевич. Русск. юрид. древн., т. I, стр. 1.

Эти государства в лице своих князей находятся в известных отношениях, устойчивых, по мнению Сергеевича, на протяжении нескольких веков. Отношения эти определяются двумя принципами: либо договорами, либо семейным правом. Договоры действуют во взаимных отношениях князей-родственников боковых во всех возможных степенях родства. Семейное право определяет отношения князей-родственников в нисходящей линии, так как в этом последнем случае мы видим отношения детей и родителей. "Подчинение детей родителям выражалось в том, что при жизни отца сыновья никогда не были самостоятельными владетельными князьями. Если бы им и была дана в управление самостоятельная волость, они управляли бы ею в качестве наследников князя-отца, а не самостоятельных владельцев". [338] В. И. Сергеевич. Русск. юрид. древн., т. II, стр. 121–122.

Сергеевич, стало быть, не выделяет особого периода, предшествующего периоду уделов, или периоду феодальной раздробленности. Некоторая разница в политическом строе доудельной Руси и Руси удельной заключается, по мысли Сергеевича, в том, что в доудельный период нет боковых родственников князя, а имеются лишь сыновья одного отца, киевского князя.

Иначе к вопросу подходит Владимирский-Буданов. Он считает, отдельные земли в качестве союза волостей и пригородов под властью старшего города являлись уже государствами и до "призвания варягов". Князья-варяги застали везде готовый государственный строй". [339] М. Ф. Владимирский-Буданов. Обзор ист. русск. права, изд. 5-е, стр. 14–15. Владимирский-Буданов не отрицает того, что династия Рюриковичей положила основание сближению между раздельными землями. Это выражалось в обязанности земель платить дань Киеву и в том, что они находились "под рукою" князя Киевского, но он до того далек от мысли признавать единство Киевского государства, что даже период уделов считает временем большего слития земель по сравнению с предшествующим их состоянием.

М. А. Дьяконов в этом отношении очень близко примыкает к Владимирскому-Буданову. Он прямо говорит, что быт русских славян еще до призвания варяжских князей заключал элементы, необходимые для признания наличия государства. В древней Руси "наблюдается значительное число небольших государств, границы которых подвергались постоянным колебаниям". "Эти древнерусские государства" носят названия "земель", "княжений", "волостей", "уездов", "вотчин". [340] М. А. Дьяконов. Очерки обществ, и госуд. строя древней Руси, изд. 3-е, стр. 68, 70.

В. О. Ключевский — "первой местной политической формой, образовавшейся на Руси около половины IX в." считает "городовую область", т. е. торговый округ, управляемый укрепленным городом, который вместе с тем "служил и промышленным средоточием для этого округа". "Вторичной местной формой" были, по мнению того же автора, "варяжские княжества": "княжества Рюрика в Новгороде, Синеусово на Белом озере, Труворово в Изборске, Асколь-дово в Киеве… Рогволодово в Полоцке и Турово в Турове". Ключевский полагает, что этот перечень не полон, что "такие княжества появлялись и в других местах Руси, но исчезали бесследно". "Из соединения варяжских княжеств и сохранивших самостоятельность городовых областей вышла третья политическая форма, завязавшаяся на Руси: то было великое княжество Киевское", сделавшееся центром торговым и политическим и объединившее вокруг себя славян и неславян. Киевское княжество "стало зерном того союза славянских и соседних с ними финских племен, который можно признать" первоначальной формой русского государства. "Русское государство основалось деятельностью Аскольда и потом Олега в Киеве: из Киева, а не из Новгорода пошло политическое объединение русского славянства". [341] В. О. Ключевский, Курс русской истории, ч. 1, стр. 131–144.

Мнение А. Е. Преснякова по этому предмету нам известно из его диссертации "Княжое право" и из только что вышедших его лекций по истории Киевской Руси, читанных в 1907–1908 и 1915–1916 гг. Он говорит о процессе сложения Киевского государства, отмечая, при этом различные этапы в истории его созидания и укрепления. "Киевский центр, — пишет А. Е. Пресняков, — уже при Игоре — прочный опорный пункт княжеской власти, укрепленный центр в "горах Киевских", связанный с другими городскими пунктами, где сидели другие князья "под рукою киевского князя". Тут же А. Е. Пресняков говорит об основном интересе княжеской власти, который он формулирует так: "господство над славянским" элементами, сбор с них дани и вербовка из них новой военной силы, ее организация вокруг варяжского дружинного ядра для больших походов на печенегов, на Византию". [342] А. Е. Пресняков. Лекции, стр. 78–79. Ср. стр. 81. Подчеркиваю здесь только то, что характеризует отношение автора к политической организации Руси. Опускаю его мнение о южной торговле, осуществлению которой якобы и служила эта организация. По смерти Игоря тот же автор отмечает "стремление к прочной организации Киевского государства и усвоению новой культуры". [343] А. Е. Пресняков. Лекции, стр. 80. "Киевский центр закончил подчинение остальных земель южной Руси ко времени Владимира", " завершителя работы прежних князей над созданием и утверждением киевской власти" [344] А. Е. Пресняков. Лекции, стр. 96. В предисловии к "Лекциям" Преснякова Н. Л. Рубинштейн едва ли удачно выбрал цитату для показа, как А. Е. Пресняков определяет политический строй Киевской Руси ("господство одного князя над рядом волостей без внутренней органической их связи в единое государство"). Н. Л. Рубинштейн, по-видимому, хочет отсюда сделать вывод, что А. Е. Пресняков (ср. "Историк-марксист", 1938 г., кн.1, стр. 130 и др.) склоне" только с большими ограничениями признавать Киевскую Русь государством, Но, как мы могли убедиться, это не так: то место, которое он процитировал, во-первых, говорит не совсем о том, а, во-вторых, это текст А. Е. Преснякова, наиболее устаревший. Ведь сам Н. Л. Рубинштейн в своем предисловии к "Лекциям" отметил, что, начиная со 143 страницы, печатается текст лекций, читанных в 1907–1908 гг., между тем как процитированные мною места относятся к лекциям 1915–1916 гг. (курсив мой. — Б. Г.).