Николай Григорьев - Илья Николаевич
- Название:Илья Николаевич
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:неизвестен
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Николай Григорьев - Илья Николаевич краткое содержание
Илья Николаевич - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
- Всякой шушере да кланяться, - заворчал он. - Мало ли их шатается нынче... Себя не соблюдаете, господин.
- Но почему же? - сказал Илья Николаевич и с досадой на себя почувствовал, что краснеет. - Ответить на поклон - долг вежливости...
Ямщик не успокоился, но в дальнейшие объяснения входить не пожелал. Сказал веско:
- Мы пошта, сударь. Казенная. В подорожной-то у вас что сказано: "По указу его величества государя императора" едем. Понимать надо... Нн-но, баловаться! - И ямщик раскрутил над головой кнут, который просвистел не только над лошадьми, но и над седоком.
Илья Николаевич задумался, и горькая усмешка опечалила его лицо. "Два крестьянина, - размышлял он, - два человека из податного, или, как прежде говаривали, подлого сословия. Оба тянут в жизни подневольную лямку... Казалось бы, возьмитесь за лямку сообща - легче будет! А что на деле? Полный между людьми разлад. Этот, на облучке, набрался презрения к бедняку, да какого злобного презрения! А у того лишь скотский страх, ни малейшего человеческого достоинства... О, как необходимо народу просвещение! мысленно воскликнул Илья Николаевич. - В этом убеждаешься снова и снова!"
Он усмехнулся наставлению ямщика о подорожной. Документ этот действительно выдается от имени царствующего монарха и скрепляется подписью губернатора, в канцелярию которого, облачившись в вицмундир, коллежский асессор Ульянов и явился перед отъездом.
Канцелярская процедура оказалась затяжной, но чиновник особых поручений при губернаторе, бойкий и любезный молодой человек, не дал господину инспектору соскучиться. Он говорил, и из его слов, в особенности из изящных манер, должно было сделать заключение, что Симбирск - отнюдь не захудалая провинция, какой рисуют его господа писатели, и что господин Ульянов, прибывший из такого крупного города, как Нижний Новгород, найдет и здесь, в Симбирске, пищу для ума и сердца.
Илья Николаевич, слушая болтовню молодого человека, добродушно улыбался, временами вставляя неопределенное: "Да, да, конечно..." Затем, напомнив о деле, высказал намерение поехать в одноконном экипаже.
Чиновник тотчас сделал строгое лицо:
- Нельзя-с. Во-первых, по нашим дорогам, тем более сейчас распутица, одна животина не потянет. Нужна пара. Во-вторых, не осмелюсь вам и пару подрядить. Согласно вашему чину и должности вам полагается тройка.
- Ну зачем же такая формальность... - пробормотал Илья Николаевич и тут же прикинул вслух: - Две с половиной копейки серебром за лошадь с версты. Тройка встанет втрое. За каждые сто верст, выходит, я должен отдать семь рублей с полтиной, не накладно ли?
Чиновник кинул пренебрежительно:
- Но ведь вы же не из своего кармана. Вам ассигнованы суммы...
- Да, конечно, - сказал Илья Николаевич. - Но по-моему, казначейская копейка тоже любит счет. Впрочем, я вам своего мнения не навязываю, тем более что вы следуете заведенному порядку.
- Именно! - оживился молодой человек. - Именно! А заведенный порядок, он, знаете, что говорит?
И Ульянов не без интереса узнал, что существует особое правительственное "Расписание", согласно которому почтовые станции обязаны запрягать генерал-фельдмаршалу 20 лошадей; митрополиту, сенатору и полному генералу - 15. Фельдъегерю для гоньбы назначаются курьерские лошади сколько потребует. Майоры и чиновники восьмого класса...
Тут молодой человек сделал приятную улыбку и вставил:
- А вы, господин Ульянов, имеете быть таковым... разъезжают на четверке либо тройке лошадей. Далее...
Илья Николаевич, дивясь этим "лошадиным" рангам, поискал глазами, куда бы сесть.
Чиновник тотчас предложил ему кресло, а сам выхватил из рук писца приготовленную уже подорожную и исчез в кабинете губернатора.
Ждать не пришлось, чиновник обернулся мгновенно.
- Его сиятельство желает вам, господин Ульянов, счастливого пути, а когда воротитесь, рад будет узнать ваше мнение о состоянии школьного дела в губернии. Извольте получить подорожную...
* * *
Илья Николаевич Ульянов принадлежал к тому слою передового русского общества, в котором отмена крепостного права была воспринята как акт величайшей гуманности монарха. Это были честные, но, увы, наивно верившие в "помазанника божия" люди, совсем не приспособленные к политическому анализу событий. И неудивительно. Ведь даже Николай Гаврилович Чернышевский гордость и знамя передовой России того времени - не был знаком с произведениями Маркса.
Так или иначе, реформы в 60-х годах следовали одна за другой. Правительство учредило мировой суд, а для крупных правонарушений - суд присяжных по европейскому образцу.
Возникли земские учреждения. К руководству народным образованием была допущена общественность; с этой целью стали создаваться губернские и уездные училищные советы. Наконец министр народного просвещения "мнением положил", то есть согласился с тем, что постановка школьного дела, и в первую очередь на селе, требует коренного улучшения. Тут же виднейшие педагоги и ученые, деятели просвещения были приглашены разработать проект нового устава массовой народной школы; наиболее радикальные из них, как, например, К. Д. Ушинский, стали мечтать о ликвидации в России неграмотности.
Илья Николаевич Ульянов отнесся к происходящим переменам восторженно. "Где быть теперь учителю, если он считает себя достойным этого высокого призвания? - сказал он себе. - Только в гуще народной!"
И осенью 1869 года без колебаний расстался с учительской деятельностью в Нижнем Новгороде, с благоустроенной жизнью в столице поволжских городов.
Притомившиеся за дорогу лошади побежали весело и резво. Одна из пристяжных порывалась даже удариться вскачь, пока не осадил ямщик.
"Ишь, припустили, сивки-бурки! - улыбнулся Илья Николаевич, слушая дробный перестук дюжины копыт. - Отдых почуяли, кормушку! Теперь их и понукать не надо!"
Впрочем, он и сам с приближением станции приободрился. Наконец-то можно будет опомниться от дорожной тряски, выколотить из одежды пыль, умыться, сесть за стол и перекусить.
Смеркалось. Видимые горизонты стали сужаться, и на фоне светлого еще неба зачернели телеграфные столбы.
"Телеграфная линия... - мысленно отметил Илья Николаевич. - Эти линии тоже проводники знаний и света, и хорошо, что начали прочерчивать матушку-Русь в разных направлениях... Ба! - вдруг пришла ему на ум веселая догадка. - Ведь в ближайшем же уездном городе, надо полагать, есть телеграфная станция. Подам-ка я депешу друзьям в Нижний Новгород! Как они там? Мол, привет с дороги. Преодолел лужу наподобие миргородской. Пребываю в отличном расположении духа!"
И шестилетняя жизнь Ульянова в Нижнем Новгороде, еще полная живых отголосков в его душе, воскресла перед ним. Даже ощущение дороги пропало: словно он уже и не в тарантасе.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: