Владимир Хабур - Мирное время

Он медленно подошел к толпе и равнодушным голосом спросил у какой-то старушки:

- Что здесь случилось, мамаша?

Старушка посмотрела на него снизу вверх и ответила:

- Говорят, примусы пришли!

- Неужели примусы? - удивился Толя.

- Да как же, милый! Сколько ждем, а их все нет. А нынче, говорят, выбросят.

Запахло материалом. Толя решительно выпрямился и отправился искать черный ход в магазин.

На дворе возле ящиков возился человек в сером халате.

- Послушайте, - начал Толя, - говорят, примусы пришли?

- А тебе что? - недружелюбно спросил человек.

- Я из редакции, - заявил Толя с достоинством. - Зашел к вам узнать, пришли примусы или нет?

- Ну, пришли. Вам сколько?

Толя смутился.

- Мне, собственно, они не нужны...

- Ну, а не нужны, нечего зря говорить. Видишь, человек занят.

Толя вынул из кармана бумагу и карандаш.

- Какой у вас номер магазина? - спросил он, приготовившись записывать. Человек в халате испугался. Он выпрямился, вытер руки полой халата и любезно улыбнулся.

- Вы, пожалуйста, не сердитесь. Понимаете, наше дело такое. Видите, баб сколько наперло? Номер наш шестой.

- Когда прибыли примусы?

- Сегодня. Сейчас начнем продавать.

- Почем?

Человек в халате назвал цифру. Толя вежливо поблагодарил и ушел. Это, конечно, не ограбление банка, но для первого раза можно написать и о примусах.

В редакции Толя быстро написал заметку, перечитал ее и решил, что она выглядит слишком легковесно. Тогда он расширил ее, переписал. Получилась статья на двух страницах.

Феоктист Модестович прочитал Толино сочинение, улыбнулся, взял перо и начал черкать. Автор мрачно смотрел, как из статьи вылетала одна строчка за другой. От двух страниц уцелели только три строчки.

После правки заметка выглядела так: "В магазин Таджикторга № 6 сегодня прибыла большая партия высококачественных примусов. Потребности населения будут полностью удовлетворены".

- Ты хорошо проверил? - спросил Феоктист Модестович. - На всех хватит?

- Ну еще бы! Я сам смотрел, - уверенно заявил Толя. - А как подписать?

- Подпиши "А.П.", что ли, - посоветовал Феоктист Модестович.

- На следующий день Толя, развернув свежий номер газеты, первым делом стал искать свою заметку. Она красовалась возле объявлений и буквы "А.П." стояли на надлежащем месте.

Все шло прекрасно, Толя уже собирался идти за материалом, как вдруг Феоктиста Модестовича вызвали к редактору. Вернулся он красный и злой.

- Ну и делов ты наделал, отрок! - набросился он на Толю. - Примусы! Примусы! Всего-то их было четыре штуки, а из-за твоей заметки с утра у магазина собралась огромная толпа домохозяек. Да и я виноват - не проверил. Эх, ты, искатель славы! - Феоктист Модестович отвернулся и начал быстро писать. Толя почувствовал себя очень плохо.

Снова он целыми днями блуждал по городу в поисках выдающихся событий, а когда возвращался в редакцию - получал от Феоктиста Модестовича задания писать о торговле ларьков, о поливке улиц, об очистке арыков, об уличных фонарях. В конце концов, он научился коротко в трех-четырехстрочных заметках отражать будничную жизнь города. Это было совсем не то, о чем он мечтал, к чему стремился. Слава была так же далека от него, как и раньше, когда он работал секретарем в Доме дехканина. Где ж она, эта слава? Как найти ее?

Толя бродил по городу в поисках материала, заходил в чайханы, толкался на базарах, сталкивался с разными людьми. Однажды он попал в опиекурильню, побывал в двух "малинах", куда сносились краденые вещи. Но об этом заметки не напишешь, об этом надо сообщать в милицию. Событий не было, слава не приходила.

А редакция жила своей жизнью. Утром печатали и правили вчерашний материал. Днем из типографии приносили еще сырые гранки. Близорукий корректор Степка, ругаясь и отплевываясь, исправлял бесчисленные ошибки наборщиков. Редактор бесконечно задерживал передовую. По комнатам носился секретарь, возмущаясь тем, что метранпаж опять куда-то пропал.

Иногда приезжал из района кто-нибудь из специальных корреспондентов. И тогда в коридоре становилось шумно. Раздавались приветствия, поцелуи, вопросы, будто спецкор вернулся, по-меньшей мере, из экспедиции за полярный круг. Корреспонденты приезжали загорелые, обветренные, привозили кучу новостей, разные безделушки - в подарок друзьям. Газета целую неделю печатала материалы о районе, из которого приехал корреспондент. Все эти дни приехавший был героем в редакции. Ему улыбались, предсказывали блестящую будущность, приглашали на домашние вечеринки.

Толя завидовал этим людям. В районе, казалось ему, он сразу нашел бы то, что тщетно искал в городе. Горы, тугаи, бурные реки хранили замечательные, еще никем не открытые тайны. Если бы Толе удалось туда попасть, к нему, наконец, пришла бы слава. В горах скрывались шайки басмачей, в камышах таились свирепые тигры, в кишлаках жили чудесные красавицы, которых надо было от кого-то спасать, привозить в город, приобщать к культуре...

Разве можно все это сравнить с городом, где - прямые улицы, милиционеры на углах, электрический свет? Нет, только в горах, только там, где еще осталась экзотика, можно найти славу! Толя запоем читал Киплинга, Джека Лондона, и ему казалось, что стоит выехать за черту города, как начнется жизнь, описанная в этих увлекательных книгах.

Когда Толя сказал Феоктисту Модестовичу о своем желании поехать в район, тот рассмеялся.

- Что, вшей покормить захотел? Вряд ли удастся. Ищи, отрок, славу в городе.

Феоктист Модестович взял со стола какой-то конверт и запел:

Она мне прислала письмо голубое,

Письмо голубое прислала она...

Потом он распечатал конверт, прочитал бумажку и сразу скривился.

Но я не поеду ни завтра, ни в среду,

Ни завтра, ни в среду ответ не пошлю.

- Как тебе нравится? - обратился он к Толе. - Повестка. От следователя. "По поводу буйства в пьяном виде, учиненного вами на базаре". Но...

Я ей не отвечу, я к ней не поеду.

Она опоздала! Другую люблю...

- закончил он и вышел из комнаты, хлопнув дверью.

Толя пошел к редактору. Абрам Максимович встретил его довольно сухо. Теперь Пенский был сотрудником газеты, а редактор считал своим долгом сурово разговаривать с подчиненными.

Абрам Максимович выслушал просьбу Толи о командировке в район и сказал, что подумает об этом. Но людей и здесь не хватает, работы и в редакции очень много. Толя должен писать побольше, получше узнать жизнь города. А поехать в район он всегда успеет.

Толя ушел от редактора грустный и разочарованный. "Опять примусы"... с горечью подумал он и весь день бесцельно шатался по городу.

Через неделю его вызвал к себе Абрам Максимович. Он был задумчив и разговаривал без обычного крика.

- Вы, кажется, хотели ехать в район? - спросил редактор.