Н Карамзин - Сиерра-Морена

Увы! Она не хотела проститься со мною!.. Не хотела, чтобы я в последний раз обнял ее со всею горячностию любви и видел в глазах ее хотя одно сожаление о моей участи! Я был в исступлении - искал в себе чувствительного сердца, но сердце, подобно камню, лежало в груди моей искал слез и не находил их - мертвое, страшное уединение окружило меня. День и ночь слились для глаз моих в вечный сумрак. Долго не знал я ни сна, ни отдохновения, скитался по тем местам, где бывал вместе - с жестокою и несчастною; хотел найти следы, остатки, части моей Эльвиры, напечатлония души ее... Но хлад и тьма везде меня встречали! Иногда приближался я к уединенным стенам того монастыря, где заключилась неумолимая Эльвира: там грозные башни возвышались, железные запоры на вратах чернелись, вечное безмолвие обитало, и какой-то унылый голос вещал мне: Для тебя уже нет Эльвиры! Наконец я удалился от Сиерры-Moрены - оставил Андалузию, Гишпанию, Европу, - видел печальные остатки древней Пальмиры, некогда славной и великолепной, - и там, опершись на развалины, внимал глубокой, красноречивой тишине, царствующей в сем запустении и одними громами прерываемой. Там, в объятиях меланхолии, сердце мое размягчилось, - там слеза моя оросила сухое тление, - там, помышляя о жизни и смерти народов, живо восчувствовал я суету всего подлунного и сказал самому себе: Что есть жизнь человеческая? Что бытие наше? Один миг, и все исчезнет! Улыбка счастия и слезы бедствия покроются единою горстию черной земли! -Сии мысли чудесным образом успокоили мою душу. Я возвратился в Европу и был некоторое время игралищем злобы людей, некогда мною любимых; хотел еще видеть Андалузию, Сиерру-Морену, и узнал, что Эльвира переселилась уже в обители небесные; пролил слезы на ее могиле и обтер их навеки. Хладный мир! Я тебя оставил! - Безумные существа, человеками именуемые! Я вас оставил! Свирепствуйте в лютых своих поступлениях, терзайте, умерщвляйте друг друга! Сердце мое для вас мертво, и судьба ваша его но трогает. Живу теперь в стране печального севера, где глаза мои в первый раз озарились лучом солнечным, где величественная натура из недр бесчувствия приняла меня в свои объятия и включила в систему эфемерного бытия, - живу в уединении и внимаю бурям. Тихая ночь - вечный покой-святое безмолвие! К вам, к вам простираю мои объятия!

1793