Айзек Азимов - БЛИЖНИЙ ВОСТОК

Смерть Антиоха III стала печальным показателем глубины его поражения и принесла с собой дуновение давно ушедшего прошлого. Он был убит толпой, возмущенной его попыткой ограбить храм с целью получить золото для уплаты контрибуции Риму. Греческие историки говорят, что он погиб в Элимаисе, то есть в Эламе, то есть там, где Ашшурбанипал одержал последние великие ассирийские победы и где правил со славой Дарий I.

В 175 г. до н. э. на трон Селевкидов под именем Антиоха IV взошел его младший сын. Он был способный человек, но ему недоставало здравого смысла.

Он был рьяным приверженцем греческой культуры и всемерно поощрял растущую эллинизацию своих подданных. Так, он создавал греческие театры и гимнасии в различных пунктах своих владений, даже в умирающем Вавилоне, который еще тащился по пути к могиле.

Оп увлекался применением силы там, где убеждения оказывалось недостаточно, особенно против евреев. Евреи сопротивлялись эллинизации намного сильнее, чем другие народы его царства. Они подняли восстание под руководством группы из пяти братьев, известных нам как Маккавеи. Наши представления об Антиохе IV почерпнуты в основном из еврейских книг о восстании. Нет нужды говорить, что Антиох IV обрисован как чудовище, примерно так, как некоторые американские книги рисуют Георга III Английского.

Антиох IV пытался также свести счеты с Египтом и легко разбил Птолемея VI.

Рим, однако, приказал ему убраться вон из Египта, он был вынужден подчиниться и уполз, как побитая собака.

Потеря престижа, вытекавшая из трусости перед Римом, и издержки, вызванные попытками подавить еврейское восстание, в громадной степени ослабили Антиоха, и он повернул на восток. Там он очень надеялся получить деньги, в которых нуждался, и восстановить репутацию, которую потерял.

До некоторой степени ему это удалось. Как и его отец, он подавил мятежи и еще раз заставил почувствовать власть Селевкидов. Быть может, ему удалось бы завершить работу и даже добиться большего, чем отец, проживи он достаточно долго. Но он умер естественной смертью (вероятно, от туберкулеза) в Персии, за горами Загра.

Смерть Антиоха IV отмечает конец империи Селевкидов как великой державы, хотя она еще делала какие-то жесты на востоке. Парфия и Бактрия стали полностью и постоянно независимыми и каждая была отмечена топким слоем эллинизма поверх массы иранского крестьянства.

Бактрия, хотя отодвинутая дальше на восток, была более эллинизирована.

Какое-то время она процветала и даже, казалось, собиралась расширяться; когда Антиох IV слабел и умирал в Персии, бактрианские вожди проталкивали свои армии и влияние в Индию.

Но Бактрия была слишком далека от центров цивилизации, чтобы продержаться долго. Окружающее ее море варварства медленно смыкалось и столетие спустя последние остатки греческой культуры в Центральной Азии были смыты.

Будущее иранских народов, владения которых были так грубо разбиты вулканической мощью Александра Великого, оказалось в руках Парфии.

Парфяне, как персы и мидяне, были иранским народом. Отечество парфян лежало прямо на восток от Мидии и впервые отмечено в надписях Дария I.

Возможно даже, что «Парфия» есть только диалектная форма слова «Персия».

Александр Великий прошел в своем походе через Парфию, и она оставалась под властью Селевкидов (со значительной долей самоуправления) полтора столетия.

Этого было недостаточно, чтобы изменить главные обычаи народа, который был иранским по языку и зороастрийским по религии.

Высшие классы, однако, были слабо проникнуты зороастризмом и приняли в значительной мере греческую окраску. Греческий оставался официальным языком парфянской аристократии, и она восторгалась греческой литературой. Особенно занимали ее легенды о Геракле, и был сформирован практически культ Геракла.

Правителей Парфии называют Арсакидами, поскольку все они произошли от Арсака I, при котором парфяне впервые получили некоторую долю самоуправления под верховной властью Селевкидов. Вначале парфянские монархи принимали «Арсак» как официальное тронное имя, но они были известны и под собственными именами. Так, Арсак VI более известен как Митрадат I. Это имя показывает зороастрийскую основу даже в эллинистических монархах, ибо означает «дар Митры», а Митра – зороастрийский символ Солнца.

Митрадат I взошел на трон в 171 г. до н. э. и с самого начала принял энергичную экспансионистскую политику. Пока Антиох IV был жив и устраивал походы на восток, Митрадат оставался в обороне против Селевкидов, но сам продвигался на восток, в Бактрию. Затем, когда Антиох IV умер, он обратил свои взоры также и на запад.

Провинция Мидия, лежавшая между Парфией и Месопотамией, после смерти Антиоха IV провозгласила независимость. Селевкиды, будучи в глубоком упадке, ничего не могли с этим поделать, но Парфия, будучи на подъеме, могла. Она распространяла свое влияние па запад и к 150 г. до н. э. полностью поглотила Мидию. С этого момента мы можем говорить о Парфянской империи.

Дело на этом не остановилось. Члены Селевкидского царского дома отчаянно дрались друг с другом в Сирии. Митрадат поэтому усилил натиск на запад и в 147 г. до п. э. захватил Месопотамию вместе с ее гордой столицей Селевкией, основанной Селевком I полтора столетия назад.

Митрадат старался уверить греческих колонистов и высшие классы Месопотамии, что парфянская оккупация не означает конца эллинизма. Он подчеркивал свою близость к эллинизму, приняв имя Митрадат Филэллин («любитель греческого»). И действительно, он и его наследники были больше греками, чем сами греки. Там, где греки активно старались поддерживать жизнь в древней вавилонской культуре, парфяне этим не затруднялись. Последние обычаи Шумера и Аккада, Саргона и Хаммурапи исчезли под их управлением. Последний известный нам клинописный текст датирован двумя столетиями после нашествия парфян, после этого – ничего. Последний след живой вавилонской культуры, смертельно раненной Ксерксом, растаял.

С другой стороны, евреи Месопотамии выигрывали от прохладного отношения парфян к обычно нетерпимому зороастризму и процветали.

Тем не менее, греческие города Мидии и Месопотамии смотрели на нового парфянского хозяина с большой опаской (и, быть может, с некоторой долей снобизма) и ждали возвращения Селевкидов. Они засыпали Антиоха умоляющими призывами, и в двух случаях Селевкидские монархи испробовали свою удачу в восточных походах.