Проспер Буассонад - От нашествия варваров до эпохи Возрождения. Жизнь и труд в средневековой Европе
- Название:От нашествия варваров до эпохи Возрождения. Жизнь и труд в средневековой Европе
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Литагент «Центрполиграф»a8b439f2-3900-11e0-8c7e-ec5afce481d9
- Год:2010
- Город:М.
- ISBN:978-5-227-02157-1
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Проспер Буассонад - От нашествия варваров до эпохи Возрождения. Жизнь и труд в средневековой Европе краткое содержание
В своей работе французский историк, профессор П. Буассонад анализирует причины возникновения и формирования на протяжении десяти веков (V–XV вв.) феномена европейской цивилизации, которая возникла на пепелище Римской империи, возродила и в тяжелой борьбе отстояла основные ценности и культурные институты просвещенного человечества. Автор дает яркую и впечатляющую картину раннесредневековой Европы, где под влиянием Церкви изменяется отношение к труду и государству. Он объясняет, что такое общинно-корпоративное устройство средневековой (темной) Европы, в каком виде существовала в этот период промышленность и почему земля почиталась главной ценностью. По мнению Буассонада, носителями основных духовных и культурных традиций были крестьяне, а важнейшим элементом развития Европы в X–XIII вв. стали возникновение третьего сословия и формирование единых национальных государств.
От нашествия варваров до эпохи Возрождения. Жизнь и труд в средневековой Европе - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
Различные виды сельскохозяйственного наемного труда к концу Средних веков распространились еще шире, чем аренда земли под обработку и испольщина -metarytfge. Ряды свободных поденных рабочих, которые появились в предыдущем периоде, пополнились за счет изгнанных с прежних мест цензитариев и крестьян, у которых не было других средств к существованию, кроме продажи своего труда, а также других земледельцев, таких как немецкие kossaten и английские cotters, чьи крошечные наделы (иногда размером всего 3 или 4 акра) были слишком малы, чтобы их прокормить. Нанимаясь поденно, по неделям или для выполнения определенной работы, эти рабочие – brassiers, varlets , пахари, работники в земледельческих хозяйствах (так их называли в различных странах) – часто запрашивали за свои услуги высокую цену, когда рабочих рук становилось мало после какой-нибудь большой эпидемии – например, после Черной смерти. Но, хотя они были свободными, они все же подчинялись суровым правилам. В Италии, Франции, Испании и Англии существовали драконовские законы, такие как уставы итальянских городов, французский ордонанс 1350 г. и знаменитые английские Статуты о пахарях (1350–1417), которые предусматривали наказание в виде больших штрафов и даже заключения в тюрьму для всех, кто отказывался работать, разрешали приводить их насильно, а иногда даже надевать на них цепи, если они уходили с места работы, запрещали им переезжать на другое место жительства или обучать сыновей ремеслу, а также фиксировали размер их заработной платы. Теоретически наемные рабочие были свободными людьми, но это не помешало государственной власти связать их по рукам и ногам железными законами, которые она считала себя вправе навязать им, и из когтей этого законодательства им удавалось вырваться, лишь когда срочная потребность в рабочей силе заставляла работодателей капитулировать.
Прислуги, работавшей в домах и крестьянских хозяйствах, тоже стало больше. Эти слуги, которых нанимали на месяц или на год, имели более прочное положение и были защищены от безработицы и от повышения цен на товары первой необходимости, поскольку хозяева предоставляли им одежду, еду и жилье. Но в те времена свободу домашних слуг, хотя они и работали на основе добровольного договора, очень сильно ограничивали авторитарные традиции прошлого, согласно которым слуга должен был работать у хозяина до тех пор, пока не получит разрешения уйти, а хозяин мог даже подвергать своих слуг телесным наказаниям.
И наконец, самые недисциплинированные и склонные к риску, а также наименее способные к труду и наименее изобретательные элементы общества стали сельским пролетариатом, подобным городскому пролетариату, и так же, как городские пролетарии, часто делались бродягами и нищими. Средневековое общество оставило в наследство современному миру эти два зла, которые потом стали еще сильнее, и грозная проблема нищеты стала на селе такой же острой, как в городах.
Имело место даже настоящее движение назад – в редких случаях на западе Европы и в огромном количестве случаев в ее центральной, северной и восточной частях. Крепостное право, которое находилось в таком упадке, что, казалось, вот-вот должно было исчезнуть, снова окрепло, когда стала ощущаться нехватка рабочей силы. В тех менее населенных областях Западной Европы, где оно еще существовало, понадобилось преодолеть огромные трудности, чтобы окончательно уничтожить его. А на огромной части Европейского континента оно укрепилось и стало распространяться на север и восток.
На западе крепостничество выжило в смягченной форме под названием права мертвой руки, под действие которого подпадала земля крепостного, но не он сам. Оно упрямо цеплялось за жизнь во Фриули, Монферрате, Пьемонте, Арагоне, на Балеарских Островах и в Верхней Каталонии, в Лимузене, Шампани, Ниверне и многих местностях на востоке Франции, а также в Люксембурге, Намюре, Дренте (провинция в Нидерландах. – Пер .), Гельдерсе и за рекой Иссель; под его действием еще находился 1 процент сельского населения Англии. В испанских государствах трудолюбивое мусульманское население, которое называлось mudejares , а также евреи, которые в предыдущем периоде (при правлении мусульман) имели значительные привилегии, теперь были закрепощены.
Но в основном возрождение крепостного права происходило в остальной Европе, где ему способствовал рост влияния феодальных сословий. На севере Германии, в первую очередь в Померании, Мекленбурге и Бранденбурге, и даже в австрийских землях, Штирии, Каринтии и Карниоле (Крайна в Словении. – Ред .) не только славянское население, но и большое число вилланов ( hörigen ) иного происхождения (пришлые немцы. – Ред .) попало в крепостное состояние ( leibeigenschaft ). Часто одного того, что человек жил на крепостной земле, оказывалось достаточно, чтобы он потерял свободу. «Человек становится крепостным даже от воздуха», – говорилось в немецкой пословице. Крестьяне, которых таким путем превратили в крепостных, отняли у них старинные утвержденные обычаями права и общинные земли, были доведены до того, что, как говорилось в бранденбургской поговорке, желали долгой жизни лошадям помещика-юнкера, чтобы он не захотел ездить верхом на своих арендаторах.
В Венгрии, Трансильвании, Польше и Дании сельское население, среди которого когда-то преобладали свободные крестьяне, было закрепощено аристократами-захватчиками. В Сербии, Румынии и Болгарии, а также в бывшей Восточной Римской империи свобода крестьян была уничтожена подобным же образом, земледелец этих стран уподобился византийскому paroikos и стал самым нищим и несчастным крестьянином в Европе, предшественником турецкого rayah (стадо, быдло по-турецки).
Только в Московии требования, предъявляемые освоением новых земель, смогли удержать сельских жителей в условиях подобных положению виллана или колона. Русское крепостничество – современное изобретение. Но с другой стороны, московиты (русские, великороссы. – Ред .), литовцы и поляки обращали в рабов всех своих пленных – язычников и мусульман, финнов, татар или турок. (Автор передергивает. Пленных «сажали на землю», делая их, естественно, зависимыми людьми. Со временем они, как правило, ассимилировались и становились в Литве литовцами, а в России русскими. – Ред .) В это же время возродилась торговля рабами на юге Европы, в Италии и Испании, и даже во французских провинциях, расположенных на побережье Средиземного моря, которое иногда давало землевладельцам значительное число полевых работников. В рабство продавали «басурманов» – так называли иноверцев, в первую очередь мусульман. (Большое количество рабов продолжало поступать из Причерноморья, в основном из генуэзской Кафы (Феодосии), в 1475 г. она была захвачена турками, продолжившими подлое дело итальянцев, рабами здесь по-прежнему становились пленники, захваченные во время набегов татар на русские и литовские (древнерусские) земли. – Ред .) На Мальорке таких рабов было 20 тысяч – большое число, и в итальянских статутах сохранились свидетельства о том, что в Сицилии, Тоскане, Венеции и Истрии рабский труд много раз применяли, чтобы восполнить недостаток свободного труда.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: