Луис Ламур - Поездка за наследством

В каюту вошла Эсси Бьюкенен.

- Что с вами, милочка? Неважно себя чувствуете?

- Голова разболелась, - солгала я. - По-моему, мне просто нездоровится, а может быть, малярия. Все утро то знобит, то бросает в жар. Думаю, надо полежать.

- Принести вам что-нибудь?

- Нет, спасибо. Просто отдохну.

К ужину я вышла в кают-компанию, и, поскольку Эсси сидела за другим столом и не могла за мной следить, я достаточно плотно поела. Дориан Чантри сидел напротив.

Поблизости были другие пассажиры, поэтому мы не могли говорить о наших планах, да и о себе тоже. Зато можно было оглядеться по сторонам и рассмотреть, кто с нами едет. Дотошный англичанин, интересующийся американским Западом, задавал попутчикам вопросы и, казалось, не совсем верил ответам. Очевидно, его предыдущие представления расходились с тем, что он увидел и услышал, и это его смущало.

Он с удивлением обнаружил, как много людей читают Диккенса, Скотта, Тэккерея и других писателей, хотя я не пойму, чему тут удивляться. На Западе много любителей почитать. А вот книги доставались трудно, и потому ими особенно дорожили.

- Мисс Сэкетт, а вы любите читать? Я имею в виду - ради удовольствия?

- Конечно.

- И у вас дома есть книги?

- Порядочно. Папа, бывало, давал читать и другим, но книги почему-то не возвращались. Мой дядя Регал увлекался Вальтером Скоттом. Помню, когда еще под стол пешком ходила, он без конца декламировал "Деву озера" и что-то из "Мармион".

- Наизусть?

- Разумеется. У всех Сэкеттов хорошая память. Частично от природы, частично благодаря учебе. Когда книг мало, люди вынуждены учить свою историю наизусть. Мы заучивали рассказы о прошлом, как, скажем, барды у ирландцев или валлийцев. Очень похоже на странствия по незнакомым местам. Отмечаешь в памяти вершину горы, дерево или какой другой ориентир, потом идешь и оглядываешься, запоминая, как он будет выглядеть на обратном пути, который всегда кажется чуть-чуть другим. Учишься запоминать - там дерево, здесь скалу или что-нибудь еще, что может послужить ориентиром. Раз увидев, уже не забываешь. Папа начинал нас учить с малолетства, так же, как его самого учил отец. Точно так же мы запоминали историю вообще и историю нашего рода. Запоминаем главного Сэкетта в то или иное время и всех его близких. Достаточно упомянуть любого из рода, жившего триста-четыреста лет назад, и мы можем сказать, на ком он был женат или за кем она была замужем и что стало с их потомками, то есть с детьми.

- Впервые слышу такое!

- Скажем, зашла речь о Барнабасе. Он первым прибыл в эту страну, и любой Сэкетт может рассказать вам, на каком корабле он приплыл, кто были его друзья, где и как он поселился.

- Таким способом запоминать, должно быть, пользовались еще друиды.

Я сделала наивные глаза.

- Предполагаю, что да, - умышленно ответила я. Я сказала ровно столько, сколько хотела сказать.

Дориан задавал множество вопросов, и я заметила, что он внимательно слушает. Время от времени он бросал на меня любопытные взгляды, словно некоторые мои ответы его поражали. Джинери Вустер сидел с отсутствующим видом, откинувшись на спинку стула, но слушал тоже.

- В известной мере все мы запоминаем таким образом, - продолжала я. Кто-то произносит имя Джорджа Вашингтона, и тут же в памяти всплывают Маунт-Вернон, 1776 год, Джон Адаме и Томас Джефферсон, Вэлли-Фордж и все прочее. И каждый из этих образов вызывает новую цепь воспоминаний. Ну а мы нарочно сделали ее длиннее. Не скажу, что так получилось само собой. Мы как бы продолжали ее все дальше и дальше, и маленькими нас учили, узнавая о чем-нибудь, выяснять, что же происходило одновременно с этим. Папа говорил, что ни одно воспоминание не может существовать само по себе: оно находится в конце цепочки воспоминаний, десятка цепочек, каждая из которых несет с собой новые воспоминания. В этом нет ничего удивительного или необычного, если не считать, как я говорила, что мы делали это намеренно.

- Но должен же быть какой-то предел!

- Может быть, просто мы его пока не видим.

Дориан, встал, отодвинув стул.

- Мисс Сэкетт, я думаю, на небе множество светил. Не могли бы вы рассказать мне, как они называются?

- Что ж, - ответила я, - начну вас просвещать. Вон то большое круглое белое светило называется луной. Понятно - для начала?

Глава 14

На воду легла яркая лунная полоска. Берега были окутаны безмолвием и мраком. Лишь изредка между деревьями или на поросшем травой высоком берегу мелькнет огонек хижины. Тишину нарушал лишь мерный стук машин. Но мы оказались на палубе не одни - некоторые пассажиры тоже покинули кают-компанию, чтобы полюбоваться ночным небом.

Была тут и Эсси Бьюкенен в сопровождении грузного мужчины с бачками. Не за мной ли она следит?

- Даже не представлял, что Огайо - такая большая река, - громко сказал Дориан, а под нос себе прошептал: - Отправлялись бы вы все спать!

- Будем ждать, пока не отправятся, - ответила я, ничуть не огорчившись. Затем добавила: - Трап прямо позади.

- Арчи будет нас ждать, - тихо сказал он. - Ваш саквояж у него. Помолчав, он заметил: - Я все еще полагаю, что нам следует ехать до Цинциннати.

- Там нас уже ждут, - возразила я. - Если мы тронемся в горы теперь, врагов будет меньше. Может быть, нам даже удастся уйти незаметно.

- Если что, - сказал Дориан, - держитесь в стороне. - Мы с Арчи сами разберемся.

- Может, и я смогу помочь?

- Вы? Вы - всего лишь девушка. Чем вы поможете в драке?

- Вероятно, немногим, - кротко согласилась я, - но попробовать можно.

- Не ввязывайтесь. Не хочу, чтобы и вам досталось, - проворчал он. Потом шутливо добавил: - Иначе дядюшка Финиан меня убьет.

Мы слышали журчание воды и приглушенный шум голосов.

- Вы тоже собираетесь стать юристом, как ваш дядя Финиан?

Он пожал плечами.

- Еще не решил. Подумывал было заняться коневодством. Люблю деревенскую жизнь.

- Через несколько дней вы увидите замечательные места. Это не самая лучшая часть Кентукки, но все же. Если вы хотите разводить лошадей, лучшего места не найти.

- Мэриленд, - возразил он, - Мэриленд или Вирджиния. Кому захочется торчать в ваших диких местах?

- Но они уже не дикие. Разве что в горах.

Он повернулся спиной к борту и, опершись локтями, принялся разглядывать палубу.

- Но некоторые поселенцы до сих пор живут в бревенчатых хижинах! воскликнул он.

- Я, например, живу. И мне очень нравится.

Он был поражен.

- Вы? В наши-то времена?

- Наш дом строил еще дедушка. И он - третий, построенный на этом месте или рядом. Первые два сожгли индейцы во времена Революции.

- Бревенчатая хижина? В 1840 году?

- В нашем доме тепло и уютно, с крыльца открывается замечательный вид на горы.

...Дориан поглядел в лицо девушки, освещенное лунным светом. Слабым отблеском на нем играл свет окон кают-компании. Она действительно мила. Но жить в бревенчатой хижине? В нынешние времена?..