Иван Ле - Хмельницкий (Книга первая)

- Прекрасно, моя любимая! - произнес Ян весело и небрежно.

Хотя старосту нельзя было назвать стариком, но разница в возрасте в пятнадцать - семнадцать лет между ним и дородной, пышущей здоровьем пани Софьей, второй его женой, обязывала Даниловича быть особенно внимательным и любезным. А он даже не посмотрел на свою жену, одетую в меховую епанчу, облегавшую ее молодую стройную фигуру. Он должен был бы прежде всего восторгаться женой, а не стильной мебелью, которой по приказанию пани Софьи была обставлена ее комната. Удовлетворила она или нет изысканные вкусы родовитого пана? Так или иначе, но молодая жена возненавидела его в эту минуту.

А Данилович продолжал:

- Я велел нашему вооруженному отряду выехать вперед, чтобы проложить нам дорогу, моя любимая. А нам с гостями челядь замка наскоро приготовит небольшую закуску, после чего мы тоже отправимся. К ночи надо поспеть в Звенигородку.

- Так поспешно, мой милый пан Янек? И это называется прогулкой? капризно произнесла пани Софья.

- Безусловно, да, моя любимая, - сказал Ян Данилович, только теперь посмотрев внимательно на жену. - Утром мы должны быть в Звенигородке, чтобы присутствовать при казни московитина.

- Так его все-таки посадят на кол, Янек?

- Да, моя любимая! Этих бродячих хлопов, мерзавцев, не только нужно сажать на кол, а по басурманскому обычаю вешать на крюк за ребро. Убегают они от своих господ-бояр, селятся здесь на границе, подбивая наше хлопское быдло к непослушанию и разбою. Должны бы уважать нас за милость, которую мы им оказываем тем, что держим их на своей земле, а они еще надеются своим хлопским сапогом прижать наши владения в этом крае. Хлопот с ними...

Софья, не разделявшая мнения мужа, сказала, махнув рукой:

- А как легко мы прощаем наглые наезды шляхтичей, с улыбкой воспринимаем рассказы о трагических жертвах пана Криштофа...

- Пан Немирич, моя любимая, - шляхтич. Его наезды... освящены обычаями знатной шляхты.

- Странные обычаи у нашей знати: изнасилование женщин, грабежи, убийства... Но, милый мой Янек, меня это не очень трогает, ибо я хочу весело и беззаботно провести время. Спокойно ли проедем мы с пани Ружинской по зимней дороге в Звенигородку? Как бы не попасть в руки турецким наездникам? Вот был бы случай для пани Ружинской. Ведь мечтала женщина стать султаншей в турецком гареме...

- Пани Ружинская меня мало беспокоит, моя любимая. А тебя будет сопровождать чигиринский подстароста пан Хмельницкий с челядью.

- Хмельницкий? А зачем, мой милый? Вместе с пани Ружинской, мой уважаемый и любимый Янек, очевидно, приедет ее постоянный поклонник и отменный кавалер. Кажется, еще... у пана Криштофа Немирича обучался он шляхетским обычаям... - непринужденно засмеялась она.

- Моя любимая говорит о молодом родственнике пани, Самойле Лаще?

- Ясно. Самойло Лащ еще при жизни пана Романа довольно усердно оберегал пани Софью от мятежных соседей и турок...

Улыбнулся и Ян. Он взял руку жены в свою, пожал ее, а потом поцеловал. Пани Софья почувствовала намек на прежнюю, уже остывшую нежность. Не извинения ли просил у нее староста за недостаточное внимание к молодой жене?

- Сей молодой кавалер пусть сопровождает дорогих дам, а пан Хмельницкий позаботится об их спокойном путешествии. Не стоит подстаросте терзать свою душу таким зрелищем в Звенигородке, как казнь разбойника, которого по доброте сердечной он приютил во владениях моего староства... - И Данилович снова улыбнулся, припомнив, как был взволнован Хмельницкий его приговором.

- Пан Янек радуется горю своего подстаросты? - с нескрываемым сожалением посмотрела она на своего мужа, будто упрекая его в бессердечности.

Ян уклонился от ответа, неопределенно развел руками и молча вышел из комнаты. Вмешательство жены в его обязанности старосты, во взаимоотношения с подчиненными всегда затрагивало самолюбие гордого шляхтича.

4

Охотники - гости Яна Даниловича - еще не начинали трапезу, но закуска и напитки уже были заботливо расставлены на накрытых столах, стоявших вдоль стен. На кухне несколько девушек готовили еду, а замковые лакеи несли ее в зал. На длинных подносах дымилась жареная баранина, на больших блюдах были красиво разложены индейки и утки. Тарелки с мочеными яблоками, солеными огурцами стояли вперемежку. Прямо на вышитых полотенцах (это уже затея корсунских молодых хозяек!) лежали свежие пышные коржи, пироги с печенкой и капустой. На живописных треногах возвышались бочонки с венгерским вином и водкой, рядом с ними выстроились хрустальные рюмки, бокалы с позолотой, жбаны.

Первым в зал вошел сам староста. Окинув внимательным оком столы, он удовлетворенно подмигнул лакеям и, как подобает хозяину, еще раз пригласил гостей, входивших толпой в зал, приступить к трапезе...

- Прошу уважаемых панов закусить и выпить по бокалу вина на дорогу! произнес хозяин, открыто гордясь своим аристократизмом, изобилием и изысканностью стола.

- Пусть благословит нас божественная Диана, - первым отозвался Хмелевский, приближаясь к столу с закусками и вином.

Гости прохаживались вдоль столов, останавливаясь, чтобы выпить и закусить. На ходу закусывали индейкой с яблоками или пирогом с печенкой, а кое-кто из старших просто брал огурец. Угощались не раздеваясь, в шапках, как во время похода. Какое блюдо ни возьмешь, оно казалось вкуснее предыдущего, а пустые бокалы, стоявшие рядом с бочонками, соблазнительно приглашали наполнить их.

Корсунский подстароста налил бокал вина и учтиво подал его молодому Жолкевскому. Подошел сюда и Конецпольский, он постоял немного, должно быть поджидая, что кто-нибудь из менее знатной шляхты поднесет ему бокал. Но напрасно. Тогда он сам налил себе венгерского вина. Зазвенели бокалы.

- Здоровье вельможного пана хозяина!

- Ни пуха ни пера, как говорят хлопы!..

- Виват ойчизне польской шляхты!.. За здоровье королевича...

- Просим пани матка... ченстоховска счастья дому сему, - заговорил сбивчиво богуславский староста Казанский, чокаясь с Даниловичем гранеными бокалами с золотыми ободками. - Нех процветает мир в нашем панстве! [здесь - государстве (польск.)]

- О, мир, прошу уважаемых панов, - птичка многокрылая, особенно когда наше королевство со всех сторон окружено врагами... - произнес кто-то из присутствующих.

Все с удивлением посмотрели в его сторону.

- Наверное, есть и державы, где вот так, за бокалом венгерского вина, называют Речь Посполитую своим врагом, - ответил молодой Жолкевский, и одобрительные улыбки появились на лицах присутствующих. Он посмотрел на толпившихся возле столов гостей, отыскивая своего оппонента. - Однако нех жие Польска, которой самим провидением божьим начертано либо устанавливать мир, либо воевать с ее извечными врагами.