Иван Ле - Хмельницкий (Книга первая)

На этом желаем здоровья Вашей милости вельможному пану гетману и воеводе начальному в комиссии Сейма. Пусть вашмость мудрый гетман не обижается на нас за наши искренние слова, ибо писали их non rebellionis rudore, sed amussi esercitus dolore plenus [не ради бунтарства, а желая полного счастья (лат.)] народу нашему.

От имени казачества Низового и от всего украинского люда, с согласия и по поручению руку свою приложили за себя и за все товарищество..." Ну, здесь... подписи, не стоит панам портить настроение... Подписывались, как кто умел, полковник Михайло Дорошенко крестиком неграмотного свой государственный чин удостоверил. Полковник!..

Теперь уже и у гетмана задрожала рука. Он, как змею, швырнул казацкую грамоту из своих рук на стол и побледнел от злости. Слов не находил, хоть и понимал, что первым должен сказать свое мнение по поводу этого необычайного документа. Выйдя из-за стола, он прошелся вдоль большого замкового зала. И отозвался из дальнего угла:

- Обсуждение жизненно важных для нас конклюзий, вот чего жаждут ничтожные хлопы!.. Паны неграмотные полковники недовольны латынью...

- Но это уж слишком, прошу панство! - выскочил Заславский. Оскорбление чести! Как посмели латынь - признак нашего благородства и культурности шляхетской - превратить... в объект для издевательства!..

Гетман властно поднял руку, чтобы успокоить старосту, прервал его шляхетские излияния.

- Предлагаю выслушать пана поручика Станислава Конецпольского, который расскажет нам о том, как все это происходило. Кто задал такой тон хлопам? Не верю, чтобы это было проявлением общего мнения казацких старшин. Прошу... - И кивнул головой в сторону Конецпольского, который поднялся с кресла еще тогда, когда гетман окончил чтение грамоты и, возмущенный, прохромал, припадая на правую ногу, в дальний угол зала.

К удивлению присутствующих, ожидавших, что заика-поручик и вовсе разволнуется, Конецпольский ровным голосом приятного тембра заговорил:

- Так и считал, что реверсал п-полковников, фигурально выражаясь, не даст вельможным панам полного представления о том, как складываются отношения Речи Посполитой с Терехтемировом. Прибыли мы к ним - говорю не только о полковниках, но и о effusus populus [весь народ (лат.)], представителями которого заполнена вся территория Терехтемирова, повторяю, прибыли мы к ним утром.

- Как встретили пана посланца? - спросил Януш Острожский.

- Пожаловаться не могу: как полагается, даже по-рыцарски...

- Хлопы - рыцари, хе-хе-хе! И пан, угождая им, заговорил с ними на хлопском языке... - снова прервал Заславский, надеясь, что его поддержат другие.

Вмешался гетман:

- Прошу, панове, спокойно выслушать. А хлопским языком... к сожалению, мы безрассудно пренебрегаем...

- У того х-хлопства, прошу, есть свои достойные старшины! Какой-то атаман, кажется Яцком его называют, при встрече со мной сошел с коня, по плебейскому обычаю снял шапку и, кланяясь, помахал ею перед собою. Казакам своим дал наказ п-позаботиться о свободном проезде через толпу и с обнаженной головой вел коня моего под уздцы до самого их штаба, расположившегося в монастыре. Быть недовольным такой рыцарской встречей, а тем более пренебрегать ею, как хотел бы уважаемый пан староста, у меня нет оснований, проше панов. На проявление такого уважения ко мне и обращение казаков на польском языке - по рыцарскому обычаю я должен был ответить таким же уважением, разговаривая с ними на хлопском языке... У ворот штаба меня встретили еще несколько атаманов или полковников и пригласили в покои, где также вежливо, с поклоном приветствовали меня на польском языке и пожелали здоровья. Послание егомости вельможного пана гетмана из рук в руки передано их полковнику...

- Почему не гетману? Ведь он же в это время находился в Терехтемирове.

- И в этом есть определенный смысл, прошу, вашмость вельможный п-пан гетман. Я был только послом, без гетманского звания...

- Послом от гетмана, пан Стась... - спокойно напомнил Жолкевский.

- Да, прошу, от гетмана. У меня взял послание не поручик, говорю, не сотник какой-нибудь, а полковник, наверное, Дорошенко, правая рука Сагайдачного, и тут же передал его в руки усатого седеющего пана, по чину - казацкого гетмана. Их писарь, читая послание, сбился на латыни пана гетмана. Я предложил ему свои услуги - перевести латинский текст, - а кто-то из младших атаманов запротестовал: "Не вольно пану послу толковать грамоту пана гетмана, поскольку он является противной стороной..." Что я должен был делать, уважаемые паны? Пан младший атаман, кажется, Кривоносом его зовут, был вполне прав! А порядку в Круге казацком не грех позавидовать и любому нашему регименту. Казак Кривонос совсем молод, но достоин быть полковником.

- Слыхали о таком, это не казак, а разбойник из Поднестровья, объяснил Жолкевский, вздохнув.

- Наверно, так. У казацких старшин документов о их происхождении не имеется. Кривоноса послушали и не дали мне прочитать письма. Какого-то хорунжего послали к батюшке, очевидно, к самому настоятелю Терехтемировского собора, в надежде на то, что он знает латынь...

- Но ведь пан Сагайдачный... - напомнил Януш Острожский.

- Пан Сагайдачный, прошу извинить, не был в штабе. Он находился в Киеве в Печерской лавре, по случаю петрова дня.

- Тогда мне все понятно, прошу панство, оттого все дело и пошло насмарку, что не было полковника Сагайдачного, - промолвил гетман, внося ясность скорее для самого себя, чем для остальных.

- В это же самое время, - продолжал Конецпольский, - в штаб прибыл, как мне показалось, чигиринский подстароста со своим пригожим юношей-сыном.

- Мой подстароста в одном круге с казаками? - с возмущением воскликнул Ян. Данилович, задетый такой дерзостью со стороны Хмельницкого. - Поташные заводы без присмотра, хлопы не хотят "истреблять лес, превращать его в панский пепел", а урядники занимаются другими делами, казацкой ребелией.

- Однако прошу спокойствия, панове! Поташные заводы пана, н-наверное, р-работают, звенигородский лес так же горит в печах, как и горел, если еще не в б-больших размерах. По пути встречал мажары с поташом пана старосты, ехали на пристань к Днестру, несмотря на х-хлопские ребелии... Уважаемый пан староста не знает о том, что подстаросту прямо с Днепровской переправы пригласили или принудили прибыть с сыном на площадь перед штабом, не более того. Его же сына, этого пригожего юношу героя, победившего в поединке турецкого бея около Днестра, этого молодца, пан Кривонос, видно, по собственной инициативе пригласил помочь прочитать послание и написать реверсал, поскольку он является воспитанником львовской иезуитской коллегии.

- Очень способный, но и строптивый ученик! - будто про себя произнес Жолкевский.