Иван Ле - Хмельницкий (Книга третья)

- Прошу простить меня, ваше величество, за мое вмешательство, но я хотела опередить коронного гетмана пана Николая Потоцкого, который хотел сейчас войти к вам. Я считала своим долгом спасти вас в создавшемся положении или хотя бы предупредить. Королева в любое время имеет право зайти к своему мужу. Пан коронный гетман взволнован, озабочен неблагополучием в нашей стране...

Король Владислав бросил растерянный взгляд на Радзиевского, посмотрел на Хмельницкого, как бы умоляя дать ему какой-нибудь совет.

- Что я могу посоветовать вашему величеству? Пан коронный гетман согласно конституции... - начал было Радзиевский, подбирая слова, чтобы не разгневать ни короля, ни королеву.

- К черту вашу конституцию, знаю! У меня на приеме полковник, которого мы по милости ее величества посылали во Францию, чтобы... чтобы в его отсутствие обесчестить гнусной клеветой, обвинить в измене родине и тем временем поглумиться над семьей!.. Конституция!..

- Но коронный гетман настаивает, в его руках армия!

- Лучше бы с этой армией устраивал парады в честь шляхты... Пригласите сюда пана коронного гетмана! - приказал Владислав стоявшему в дверях маршалку, едва сдерживая себя.

7

Когда маршалок вернулся и с поклоном открыл дверь, король уже сидел в кресле. Усталость делала преждевременно состарившееся лицо озабоченного правителя серым и непроницаемым. Владислав достал платочек с золотистым гербом короны и вытер чело.

Вошел гетман Потоцкий, звякнув шпорами. На его сабле и поясе блестели золото и драгоценные камни. Пышные усы придавали лицу родовитого шляхтича особенную горделивость.

Потоцкий, пристально посмотрев на короля, королеву и Радзиевского, смерил Богдана грозным взглядом всесильного.

- Произошло что-то страшное в войске, пан коронный гетман? - торопил король, стараясь быть твердым, хотя голос его дрожал.

- Произошло, ваше величество... Произошло то, чего не должно быть в цивилизованной стране!.. - Потоцкий гневно посмотрел на Хмельницкого. Произошла измена, позорная для чести Речи Посполитой! Об этом я уже имел честь докладывать вашему величеству и сейму!

- Что же именно? - Король поднялся с кресла.

- А то... Да что же меня, коронного гетмана государства, король принуждает говорить обо всем этом в присутствии изменника нашего государства?

- Имя? - глухо промолвил король.

- Полковник Хмельницкий!.. - далеко не тоном победителя произнес Потоцкий.

- Ложь! - воскликнул Хмельницкий. - Вы изменяете государству своей политикой попирания прав украинского народа! Вот это является настоящей изменой отечеству! Не мир и спокойствие страны нужны вам, а междоусобная война! - И Хмельницкий вызывающе шагнул навстречу Потоцкому.

Потоцкий не ожидал такой смелости от обвиненного в измене человека, такой достойной шляхтича независимости в отстаивании своей чести. И стоял, словно заколдованный. Позор! Коронному гетману на приеме у короля нечего возразить этому банитованному изменнику. Ведь ему следовало бы приказать маршалку позвать свою охрану, чтобы арестовать Хмельницкого и заковать в кандалы...

Успеют ли? Законы подобных поединков по-своему решают секунды. Казак вооружен. Хмельницкий значительно скорее выхватит саблю, чем подоспеет вооруженная охрана гетмана. А слава об этом казаке уже разнеслась по всей стране!

- Имеет ли право заподозренный в измене воин приходить на прием к королю вооруженным и так открыто апеллировать к его величеству, возводя оскорбительную клевету на всю королевскую Речь Посполитую? Пусть пан полковник устанавливает свое алиби перед сеймом, - спокойнее сказал Потоцкий.

- И установлю! Но только ли перед сеймом, на котором безраздельно господствуют сенаторы и его милость пан Потоцкий, а не наделенные государственным умом представители народа!

Потоцкий хотел было ответить Хмельницкому, но король, стоя у кресла, поднял руку:

- Пусть так бендзе! [будет (польск.)] Дело чигиринского полковника, наказного атамана наших войск во Франции Богдана Хмельницкого еще раз вынесем на обсуждение сейма. И непременно в его присутствии!.. Пан коронный гетман позаботится о безопасности полковника и о беспристрастности при рассмотрении дела, касающегося его чести... Пан Потоцкий хочет еще о чем-то поговорить с королем?

- Да, ваше величество. Но хотел бы... - Потоцкий посмотрел на Хмельницкого.

- Разумеется, без посторонних, как всегда, - согласился Владислав, довольный своей победой.

8

Обездоленный Богдан ждал в Варшаве решения сейма до самой осени. Сенаторы пожелали выслушать и вторую сторону в рассматриваемом ими деле и послали гонца за Чаплинским. А Потоцкий лично советовал Хмельницкому:

- Полковнику лучше всего ждать решения сейма в корчме Радзиевского.

Нужны ли теперь Богдану, выбитому из колеи, какие-то решения сейма? Его судьба всецело зависит от подстаросты Чаплинского. Но стоит ли и возражать против предложения коронного гетмана? Да. Он ждал справедливого решения сейма, хотя уже и убедился в том, что ему самому нужно искать пути к лучшему своему будущему.

Еще летом он отправил из Варшавы на Украину своих друзей казаков. Мало осталось их у него. А сколько гонцов ему нужно разослать во все концы этого суетного мира!

- Обо мне, Петр, не беспокойся, - успокаивал Богдан Дорошенко, - сам король приставил ко мне надежную охрану. В Чигирин буду ехать не один. Вишь, как охраняют меня...

- У панов шляхтичей свои порядки. Король велит одно, а коронный гетман, говорят люди, делает по-своему. Боюсь я за тебя, пан Богдан, - беспокоился Дорошенко.

- Ах, если бы ты знал, Петр, как осточертело мне это слово "пан", да еще когда так обращаются свои люди! Не тревожься. Не в лесу же я остаюсь среди разбойников. Потоцкий и без короля отдавал такое же приказание гусарам. Да если и случится что, буду защищаться, покуда смогу держать в руке саблю. Мне теперь все равно. Поезжайте, на великие дела провожаю вас! Да не забудь сказать, что "убегаешь в полк", оставив банитованного. А в Москве...

- Знаю, что в Москве, Богдан!.. Добраться бы до нее, воспользовавшись этой суматохой... Так что же, ждать тебя в приказе или встретимся где-нибудь?

- Подождешь у путивльского воеводы, но уже с вестями от царя.

Дорошенко взял с собой двух казаков, а еще двоих направил к Серко и Золотаренко во Францию. Они должны были передать им приказ Хмельницкого о немедленном возвращении казачьих войск на Украину.

Богдан остался ждать решения сейма в Варшаве лишь с одним субботовским казаком Гаркушей. Разъехались его казаки, словно вырвались из-под надоевшего заключения. Для вида они даже поругались между собой на конюшне, чтобы не вызывать подозрения. Ночью и выехали из Варшавы, словно бежали от полковника.