Владимир Николаев - Сталин, Гитлер и мы

Надо сказать, что Троцкий отличался высокомерием, что в конфликте со Сталиным сыграло немалую роль: он слишком долго не хотел считаться с возросшим могуществом Сталина, как бы не замечал его, был уверен, что место второго после Ленина главного большевика является его личным наследством. Когда Троцкий спохватился, было уже поздно. Сразу же после Октябрьский революции Сталин предусмотрительно начал обкладывать Троцкого, как опытный егерь волка во время охоты. С каждым годом Сталин все больше и больше походил на маньяка, обуреваемого ненавистью к Троцкому. К тому же последний после высылки из СССР развернул активную деятельность по разоблачению Сталина.

Сталин бросил на физическое уничтожение своего главного врага неисчислимые средства и самых изощренных агентов с Лубянки. Кроме того, организовал настоящую охоту за всеми его родственниками и сторонниками, которые безжалостно уничтожались как в нашей стране, так и за рубежом. Убийство Троцкого стало вполне закономерным завершением его полной драматизма жизни: он был затравлен и уничтожен карательными органами того самого режима, который он создал вместе с Лениным. Троцкий оказался последним (и самым главным!) из длинной плеяды руководящих большевиков, с которыми жестоко разделался Сталин. После этого он уже уверенно занялся обожествлением собственной персоны.

На пути, по которому Сталин шел наверх, нельзя не отметить еще и то, что он всегда называл себя учеником Ленина. Многие до сих пор полагают, что на самом деле это был всего лишь демагогический лозунг, но они ошибаются: в самом главном, в жестокой сущности большевизма, в его бесчеловечности Сталин действительно был продолжателем Ильича. Начнем с главного. В ноябре 1920 года Ленин публикует в журнале «Коммунистический Интернационал» свою статью «К истории вопроса о диктатуре». Как известно, этот вопрос о диктатуре пролетариата — ключевой в ленинской теории о революции и построении нового общества. Вот что утверждал Ленин в этой статье: «Диктатура означает — примите это раз и навсегда к сведению —..неограниченную, опирающуюся на силу, а не закон, власть». «Неограниченная, внезаконная, опирающаяся на силу, в самом прямом смысле этого слова власть — это и есть диктатура». «Научное понятие диктатуры означает не что иное, как ничем не ограниченную, никакими законами, никакими абсолютно правилами не стесненную, непосредственно на насилие опирающуюся власть».

Нет, это не просто политическая риторика! О том, как должна действовать эта ленинская диктатура пролетариата на практике, сам ее теоретик объявляет на XI съезде партии: «За публичное доказательство меньшевизма наши революционные суды должны расстреливать, а иначе это не наши суды, а бог знает что такое!»

Другой пример. В городе Шуе верующие протестовали против разграбления церквей большевиками. Узнав об этом, Ленин вознегодовал и заявил: «Чем больше представителей реакционного духовенства и реакционной буржуазии удастся нам по этому поводу расстрелять, тем лучше».

Точно так же Сталин и Гитлер, если во что и верили, то только в силу, насилие. Для них в его применении просто не существовало границ. Так, Гитлер заявлял: «Мы обязаны истреблять народы, так же точно, как мы обязаны систематически заботиться о немецком населении. Следует разработать технику истребления народов. Вы спросите: что значит «истреблять народы»? Подразумеваю ли я под этим истребление целых наций? Конечно. Что-то в этом роде, все к тому идет».

Упование Гитлера и Сталина на одно лишь насилие объясняется, по-моему, не только их неудержимым стремлением к неограниченной власти. Есть причина еще глубже и основательней — их комплекс неполноценности, который подсознательно их тяготит и который они пытаются преодолеть насилием над другими, иначе они не умеют. В этом смысле очень характерно признание, которое Ленин сделал своему лечащему врачу Кожевникову незадолго до своей смерти: «Политика — вещь захватывающая сильнее всего, отвлечь от нее могло бы еще более захватывающее дело, но такого нет». Как мы знаем, политика, по Ленину, — это прежде всего насилие.

Понятно, что во всех этих рассуждениях о пути Гитлера и Сталина наверх нельзя рассматривать их отвлеченно, в отрыве от окружения, от жизни общества. Немецкий психоаналитик М. Митшер- лих по этому поводу замечает: «Масса сограждан с увлечением и дрожью восторга принимала уча- етие в захвате фюрером власти, с ним они переживали свои собственные комплексы власти и мести. Так, они с восторгом отдались «сверхчеловеку», чтобы создать расу господ (или, как у нас, построить коммунизм. — В. Н.) Теперь все — притеснения, убийства и преследования «чужаков» — могло происходить без всякого чувства вины, потому что появились новые законы, новые ценности, новая мораль».

Примерно о том же пишет и французский философ А. Глуксман: «Проблема Гитлера не в том, что он совершил то, чего хотел, а в том, что ему позволили это сделать. Тайну следует искать не в его безумии, а в его современниках, которые наделили его безумие властью. Спрашивать, как был возможен Гитлер, значит спрашивать Европу, как она его допустила — то есть спрашивать нас самих».

То же самое можно сказать о Сталине (и Ленине) и нашем обществе. Писательница Е. Ржевская, прекрасно знающая рассматриваемую нами проблему, считает: «В обоих (нашем и нацистском) тоталитарных режимах наглядно проступают схожие черты и возможные заимствования. И сейчас, когда мы хотим обрести разумное миропонимание, для нас насущно увидеть общность родимых пятен тоталитаризма и тем непреклоннее отвергнуть их».

У Сталина и Гитлера была одна и та же главная цель, которую они раз и навсегда поставили перед собой, — завоевание мирового господства. С маниакальной настойчивостью они шли к ней, не считаясь ни с чем. Это и погубило их обоих в конечном счете. Гитлер стремился к господству над всем миром расистской идеологии и Германии, Сталин — коммунистической идеологии Советского Союза. Гитлер покончил с собой под грохот орудий, крушивших его канцелярию. В том же роковом для обоих диктаторов году Сталин окончательно убедился в гибели своей мечты о мировой победе коммунизма. В 1945 году его сокрушило оружие еще более страшное, чем артиллерия. Это была американская атомная бомба. Именно она остановила Сталина на пути в Западную Европу (за этим непременно последовали бы и другие завоевания), которую тогда ничто, кроме атомной бомбы, не смогло бы защитить от советской армии. Она была самой мощной на планете в мае 1945 года, но с появлением у американцев атомной бомбы вся ее немыслимая сила сводилась на нет. Вместо того чтобы радоваться великой победе, Сталин словно взбесился и стал, как обычно, срывать свое зло на ближайшем окружении и собственном народе. Догнать американцев в атомной гонке он так и не сумел. Это его и доконало.