П. Алекеенков - Кокандская автономия

Отмечая этим документом участие казак-киргизской буржуазии в подготовке к осуществлению Кокандской автономии, мы в то же время считаем необходимым отметить, что именно киргизский и казакский районы Туркестана были меньше всего втянуты в это движение.

Закаспийская область также приняла участие в этом контр-революционном движении. Н. Захаров в своей статье «Из истории одного революционера», помещенной в № 12 сборника «Красная Летопись Туркестана пишет:

«Миллер приехал в Асхабад и имел связь с Кокандской автономией, о чем прямо или косвенно можно было заключить из его разговоров.»

Но Миллер в Закаспийской области не оставался в одиночестве, вместе с ним Кокандскую автономию поддерживала и вся эс-эровская партийная организация, старавшаяся в своей практической политике не отставать от кадетов и вообще от всей буржуазии. 26 декабря 1917 года общее собрание служащих военно-народного управления(организация чиновников губернаторской канцелярии) вынесло резолюцию, в которой признает Кокандскую автономию единственно законной властью.

Все эти факты говорят о степени участия в Кокандской автономии всего Туркестана.

Но почему же центром этого контр-революционного движения стал Коканд, а не Ташкент, Самарканд или какой-нибудь другой из туркестанских городов?

Понятно, что автономистское движение стремилось обосноваться в наиболее экономически сильном центре края. Возьмем Ташкент, — он был центром революционных сил Туркестана. Здесь был наиболее сильный, организованный пролетариат и революционные воинские части. Ташкент был центром победившей в октябре революции. Контр-революционное движение было бы здесь обречено на верную неудачу.

Так, несмотря на все усилия буржуазии и буржуазной интеллигенции, несмотря на пущенную в ход контр-революционную агитацию, самую низкую клевету и ложь, несмотря на использование всех пружин, имевшихся в распоряжении буржуазии — сколько-нибудь серьезного контр-революционного выступления в Ташкенте в день демонстрации 13 декабря создать ей все таки не удалось. Достаточно было изъять главаря контр-революции Доррера, достаточно было кушкинскому красногвардейскому отряду дать один залп по толпе, как ташкентская буржуазия струсила и сдала, все ее планы рассыпались, и из широко задуманного выступления получился только контрреволюционный пшик.

Совершенно иначе обстояло дело в Коканде.

Здесь были сосредоточены все главнейшие банки, через которые производились хлопковые операции. Эти банки в руках главарей контр-революции могли обратиться в великолепнейший «агитационный» аппарат.

Коканд был центром наиболее экономически мощной для всего Туркестана области. Владея Кокандом, контр-революции рассчитывала завладеть всей Ферганой; можно было влиять на все остальные области Туркестанского края.

Хотя Коканд был экономическим центром Ферганской области, но он вовсе не являлся ее промышленным центром. Заводов и фабрик в Коканде было меньше, чем в каком-нибудь другом крупном городе Туркестана. Следовательно, именно в Коканде главари контр-революции рассчитывали встретить наименьшее сопротивление со стороны пролетариата.

Кроме того, Коканд почти не имел своего гарнизона. Те несколько десятков солдат старой армии, которые еще не успели разойтись по домам и оставались в Кокандской крепости, конечно, не могли считаться серьезным противником. Буржуазия великолепно учитывала, что одна, без надежных союзников, она не может рассчитывать на успех. Поэтому она попыталась перетянуть на свою сторону дехканство. А чтобы среди него иметь наибольший успех, буржуазия решила пойти на заключение союза с духовенством и вообще со всеми остатками старых феодальных слоев, в глазах которых Коканд, как столица старого Кокандского ханства, имел громадное значение. Вот причины, почему именно Коканд мог стать центром контр-революционного автономистского движения.

О том, что до февральской революции русская буржуазия видела в Туркестане только свою колонию, говорить не приходится. Но и после февраля позиция русской буржуазии в этом вопросе ни на йоту не изменилась. Как до, так и после февраля русская буржуазия стремилась удержать Туркестан на положении колонии. Приведу некоторые доказательства. Наиболее характерна в этом отношении статья некоего К. Тамаева «Автономия Туркестана», помещенная в газете «Туркестанский Курьер» от 15-го апреля 1917 года. Статья эта написана под впечатлением совещания, которое созывалось Туркестанским Комитетом, и отражает в себе не только мнение самого автора, но и другие настроения, выявившиеся на этом совещании. Эти мнения автор статьи передает следующим образом:

«По поводу устроенного на днях совещания из представителей разных политических партий для обсуждения вопроса об автономии Туркестана, мне в самых различных слоях населения пришлось услышать упреки, сводящиеся к одному мнению: бросьте подобного рода суждения и препирательства, ибо они теперь не по времени, т. к. главная задача переживаемого момента состоит совершенно в ином…

Вопрос об автономии Туркестана не так прост, чтобы его можно было выяснить в 2–3 часа на заседании у уполномоченного. Он требует значительной затраты времени на предварительное обследование и изучение…

Исключительное положение Туркестанского края… делает невозможным введение в нем по полной политической автономии . (Курсив мой П. А.)

В этом, по крайней мере, соглашались представители всех партий на упомянутом мной совещании. Приходится в силу необходимости поступиться основными положениями программ наших политических партий».

И дальше:

«Подобных вопросов при обсуждении вопроса об автономии Туркестана возникает много, и все они заставляют отнестись отрицательно к желательности построить теперь же жизнь свободного Туркестана на автономных политических началах.

А Бухара и Хива.

Деспотическое управление этими странами не может быть оставлено в силе. Дать и им автономию. Но что из этого получится».

Таковы те мнения, которые автору этой статьи пришлось слышать на этом совещании. Но каково же его собственное мнение по данному вопросу? На это К. Тамаев отвечает следующим образом:

«В общем Туркестанский край представляет собой ярко выраженную колонию по отношению к России, которая является для нашего Туркестана, метрополией. Говорить и писать об этом при прежнем строе управления запрещалось неизвестно по каком соображения, вероятно, из опасения сепаратизма.

Как колония, Туркестан должен быть устроен в отношении самоуправлениями на подобие английских и французских колоний. При этом нужно иметь в виду громадную разницу, которая безусловно наблюдается между культурным населением Канады и Австралии и туземным населением Туркестана; а также и количеством туземцев в сравнении с нашим Туркестаном». (Курсив мой П. А.)