Рой Медведев - О Сталине и сталинизме

«Тот грузин, который пренебрежительно относится к этой стороне дела, пренебрежительно швыряется обвинением в «социал-национализме» (тогда как он сам является настоящим и истинным не только «социал-националом», но и грубым великорусским держимордой), тот грузин, в сущности, нарушает интересы пролетарской классовой солидарности… Политически-ответственными за все эту поистине великорусско-националистическую кампанию следует сделать, конечно, Сталина и Дзержинского».

В январе 1923 года Ленин не раз возвращался к оценке этого конфликта. Как можно судить по запискам его дежурных секретарей, Сталин препятствовал получению больным Лениным запрашиваемых им материалов.

Сталин столь ревностно выполнял поручение Политбюро следить за режимом лечения Ленина, что хотел отстранить от больного даже Н. К. Крупскую. 23 декабря 1922 года Крупская обратилась к Л. Б. Каменеву с жалобой на грубость Сталина. Ленин узнал об этом конфликте только 5 марта, вероятно, от Каменева. Возмущенный до глубины души, хотя со времени конфликта прошло более двух месяцев, Ленин вызвал секретаря и продиктовал записку Сталину с требованием извиниться перед Н. К. Крупской 2.

Конечно, Сталин немедленно, хотя и неохотно, обратился к Крупской с извинениями и взял обратно свои слова. Он не посмел пойти на разрыв с Лениным.

На следующий день утром В. И. Ленин продиктовал еще одно письмо:

«Тт. Мдивани, Махарадзе и др. Копия — тт. Троцкому и Каменеву.

Уважаемые товарищи!

Всей душой слежу за вашим делом. Возмущен грубостью Орджоникидзе и потачками Сталина и Дзержинского. Готовлю для вас записки и речь. С уважением Ленин. 6-го марта 23 г.» 3.

Письма от 5 и 6 марта 1923 года были последними документами Ленина.

Летом и осенью 1923 года здоровье Ленина опять улучшилось, он стал принимать людей, гулял, но со Сталиным уже ни разу не встречался.

Как генсек Сталин занимался в конце 1922 года и в первой половине 1923 года многими делами, не забывая при этом об укреплении своих личных позиций в партии. У него был свой взгляд на строительство партии — его он изложил в наброске плана брошюры «О политической стратегии и тактике русских коммунистов», написанном в июле 1921 года и опубликованном впервые лишь в 1952 году. Этот набросок имеет немалое значение для понимания как взглядов, так и претензий Сталина. Уже слова «Партия — это командный состав и штаб пролетариата» могут вызвать ряд возражений, ибо понятия «авангард» и «командный состав» далеко не идентичны. Но Сталин идет еще дальше:

«Компартия как своего рода орден меченосцев внутри государства Советского, направляющий органы последнего и одухотворяющий их деятельность.

Значение старой гвардии внутри этого могучего ордена. Пополнение старой гвардии новыми закалившимися… работниками».

Сравнение коммунистической партии с церковно-рыцарским орденом «Братьев христова воинства» не случайно. Сталину импонировало строго иерархическое построение ордена меченосцев. Тот факт, что его заметка была опубликована только в 1952 году, показывает, что мысль о превращении партии в подобие религиозного ордена, а затем о создании внутри партии и государственного аппарата какой-то тайной элиты ордена, особой касты «посвященных», никогда не оставляла Сталина.

В широком смысле под «Завещанием» Ленина следует понимать все те письма, статьи и записки, которые он продиктовал в конце 1922 и начале 1923 года. Однако в более узком смысле под «Завещанием» Ленина имеют в виду лишь несколько писем, в которых Владимир Ильич говорит о работе ЦК и дает персональные характеристики некоторым членам ЦК.

Основная часть ленинского «Завещания», в том числе персональные характеристики членов ЦК, не была обнародована. Не обсуждал очередной, XII съезд партии и вопроса о перемещении Сталина с поста генсека. Состав ЦК был увеличен, однако среди 17 новых членов и 13 кандидатов в члены ЦК не было ни одного рабочего или крестьянина, на чем настаивал Ленин, — все это были руководители крупных советских и партийных учреждений. Почему на съезде не было зачитано обращенное к нему письмо Ленина? Здесь не было умысла. Запечатанные сургучной печатью и строго секретные документы мог вскрыть лишь сам Ленин, а он был парализован и лишился речи. Н. Крупская могла вскрыть эти письма только после смерти Ленина. Таким образом, создалась ситуация, не предусмотренная Владимиром Ильичем.

Почему Ленин ограничился характеристикой только шести членов ЦК и ничего не сказал об А. Рыкове, М. Калинине и других? Думаю, Ленин ясно представлял себе, что в случае его смерти именно эти шесть человек составят ядро партийного руководства, борьба внутри которого и таила в себе угрозу раскола партии. Особенностью ленинского документа было то, что он указал не только на положительные качества лидеров ЦК, но и на их существенные недостатки. В своем письме Ленин предлагал освободить Сталина от поста Генерального секретаря, но не подвергал сомнению возможность и необходимость сохранения Сталина в руководстве. Отсюда и употребление слова «переместить», а не «сместить». Ленин не предложил также никакой новой кандидатуры на пост генсека.

Среди перечисленных им лидеров партии Ленин не видел никого, кто бы мог заменить его на посту руководителя партии и государства. Стараясь более равномерно распределить между этими людьми все главные посты (отсюда и предложение о перемещении Сталина), Ленин полагал, что только совместно и под жестким контролем ЦК и ЦКК они смогут вести дальше партию в сложных условиях того времени. В этом-то и состоит подлинный смысл ленинского документа. Ленин действительно тщательно взвешивал в своем «Завещании» каждое слово. Здесь нет обычной для него резкости в оценках. Однако при внешне мягких формулировках в необидных, казалось бы, выражениях заключен острый политический смысл. О каждом из своих соратников Ленин говорит что-то чрезвычайно лестное. Сталин — «выдающийся вождь современного ЦК». Троцкий — «самый способный человек в настоящем ЦК». Бухарин — «ценнейший и крупнейший теоретик партии». Пятаков — «человек несомненно выдающейся воли и выдающихся способностей». Но одновременно каждому из них Ленин дает и уничтожающую по смыслу, но не по форме, политическую характеристику. Разве можно доверить единоличное руководство партии грубому, нетерпимому, нелояльному и капризному Сталину или чрезмерно хватающему самоуверенностью и чрезмерно увлекающемуся чисто административной стороной дела Троцкому, небольшевизм которого, как и «октябрьский эпизод» у Каменева и Зиновьева, Ленин не считает чем-то случайным. Нельзя, конечно, доверить руководство партией и Бухарину, теоретические воззрения которого «очень с большим сомнением могут быть отнесены к вполне марксистским», или Пятакову, на которого вообще трудно положиться в «серьезном политическом вопросе».