Самуил Вермель - Москва еврейская

В культурно-просветительном отношении кроме вышеупомянутого училища, в котором кроме «еврейских предметов» большое внимание обращалось на общее образование учащихся, кроме отделения Общества для распространения просвещения между евреями в России, действовавшего нелегально или полулегально и первоначально ограничивавшего свою деятельность выдачей пособий учащимся в высших учебных заведениях, московское еврейство особенно ничем себя не проявило. Таким образом, 80-е годы, хотя и тревожные, прошли сравнительно благополучно.

К концу 80-х годов «золотой век» московского еврейства кончился, спокойное течение жизни московского еврейства стало сменяться тревогой и беспокойством. Повеяло новым духом. Главной причиной этого поворота, конечно, была все та же реакционная политика правительства императора Александра III и необыкновенно высоко поднявшаяся волна антисемитизма, докатившаяся и до Москвы. Но непосредственным поводом к этому послужило выступление на арену российской политики до того неизвестной фигуры великого князя Сергея Александровича [62] Сергей Александрович Романов (1857–1905) — великий князь, сын императора Александра II. Московский генерал-губернатор в 1891–1905 гг. Убит членом «боевой организации» эсеров И. П. Каляевым. — Ред. . Ему хотелось играть крупную роль в русской политической жизни; он пользовался большим влиянием у царя. Но ему не улыбалось положение спутника, сияющего только отраженным светом: ему хотелось быть самостоятельным светилом, которое светит собственным светом. И он задумал занять пост генерал-губернатора в Москве, где он будет своего рода удельным князем, со своим двором, свитой и другими атрибутами маленького царька. Но были для этого препятствия. Первое препятствие — это был князь Долгоруков. Он так сросся с Москвой, он был так родовит и когда-то так влиятелен, что устранить его не совсем было легко даже брату царя. А как бы он ни был стар, все-таки ждать его смерти не было терпения. Рассказывают, что на одном балу великий князь сказал Долгорукову: «Ах, я так люблю Москву. Мне очень бы хотелось жить в Москве». Князь Долгоруков на это ответил: «А я, Ваше Императорское Высочество [63] В оригинале ошибочно — «величество». — Ред. , очень хотел бы умереть в Москве».

Понятно, что желание Долгорукова умереть в Москве не могло побороть желания Сергея жить в Москве. Началась кампания против Долгорукова как покровителя евреев. «Москва ожидовела», «Москва наводнена евреями», «Евреи захватили все в Москве», «Вся торговля в их руках» и т. д. В Москве эту кампанию вел… «Московский листок» Н. И. Пастухова [64] Николай Иванович Пастухов (1831–1911) — журналист, прозаик, издатель. В 1881–1911 гг. был редактором популярной газеты «Московский листок», пользовавшейся поддержкой К. П. Победоносцева. — Ред. — орган дворников и кабаков, как его называли, но много сделавший в этом направлении. В Петербурге к этому делу приложило свою руку, конечно, «Новое время». Амфитеатров [65] Александр Валентинович Амфитеатров (1862–1938) — прозаик, публицист, фельетонист, литературный критик. Неоднократно менял свою позицию по еврейскому вопросу. С 1921 г. — в эмиграции. — Ред. , будущий автор «Семьи Обмановых» и впоследствии друг и защитник евреев, в то время писал в «Новом времени» московские фельетоны, в которых смешивал с грязью евреев и их деятельность в Москве. Вскоре появился и знаменитый Шмаков [66] Алексей Семенович Шмаков (1852–1916) — юрист, адвокат, убежденный юдофоб; автор классических юдофобских сочинений («Международное тайное правительство», «Еврейские речи» и др.). Был гражданским истцом по делу Бейлиса. — Ред. со своими архиюдофобскими учеными «трудами» и «исследованиями», тот самый Шмаков, который в 1913 г. был вместе с Виппером [67] Оскар Юрьевич Виппер — товарищ прокурора С.-Петербургской судебной палаты, направленный Министерством юстиции Российской империи в г. Киев в качестве государственного обвинителя на процессе по «делу Бейлиса». Расстрелян летом 1919 г. — Ред. и Замысловским [68] Георгий Георгиевич Замысловский (1872–1920) — юрист, политический деятель консервативной ориентации; лидер крайних правых русских реакционеров. Депутат III и IV Гос. думы. Входил в главный совет Союза русского народа (1905–1917). Гражданский истец (обвинитель) по делу Бейлиса, доказывал существование ритуальных убийств у евреев. — Ред. в ряду обвинителей Бейлиса [69] Менахем-Мендель Бейлис (1874–1934) — приказчик кирпичного завода в Киеве, обвиненный в 1911 г. в ритуальном убийстве Андрея Ющинского. Оправдан в 1913 г., впоследствии проживал в Палестине и США. Автор книги воспоминаний. — Ред. . Кампания велась совершенно откровенно. Обвинялись евреи в том, что большинство по закону не имеют права жительства, что в этом виноваты московские власти, со стороны которых имеется налицо преступное попустительство, что полиция берет взятки, что Долгоруков все это знает и не принимает против этого никаких мер, что Поляков со своим влиянием и богатством руководит московской администрацией, которая боится Полякова, и т. д. Все это дошло, по-видимому, и до царя Александра III. Рассказывали даже, что на одной из аудиенций он прямо спросил Долгорукова: «Скажите, кто в Москве генерал-губернатор — вы или Поляков?».

Эта кампания против Долгорукого и евреев встретила большое сочувствие среди московского, так называемого именитого купечества, которое в третий раз на протяжении истории евреев в Москве приложило свою руку к этому благородному делу. Князь Долгоруков, насквозь пропитанный аристократически-дворянскими тенденциями, с молоком матери всосавший традиционные предрассудки и убеждения русского крепостнического дворянства и смотревший на первое сословие в государстве как на самый серьезный оплот престола и отечества, не мог не относиться несколько свысока к купечеству, тому сословию, которое после падения крепостного права и «оскудения» помещичьего дворянства стало выдвигаться на авансцену русской жизни. Он недооценил значения грядущего купца, торговца и промышленника, который при новых условиях хозяйственной жизни идет на смену отживающему дворянству, который скоро займет доминирующее положение [70] В оригинале — «влияние». — Ред. и из «купчины» Кит Китыча станет «джентльменом» и владетелем «вишневых садов». Аристократ и барин pur sang [71] Чистокровный (фр.). — Ред. , Долгоруков все еще смотрел на торгово-промышленный класс, на этих разночинцев, как на низшее сословие, как на выходцев из «темного царства», которые могут свирепствовать в своем Замоскворечье или на Таганке, но не имеют права ставить себя рядом с людьми белой кости и голубой крови. Такое отношение генерал-губернатора, естественно, вызывало недовольство и чувство горькой обиды в купеческих кругах и настраивало купечество против него. Надо еще прибавить, что старый князь действительно иногда проявлял по отношению к представителям купечества такие действия, которые граничили со своеволием, «усмотрением» и просто противозаконным произволом. Так, известны следующие факты, о которых много говорили в Москве. В конце 70-х или в начале 80-х годов умер очень богатый коммерсант Р-ский, один из членов ставшей впоследствии знаменитой по своему богатству и влиянию семьи Р-ских. Он оставил после себя много миллионов, которые наследовал его брат; кроме того, он оставил «незаконную жену» и внебрачных детей. Наследник не хотел ничего уделить из богатого наследства этой женщине и ее детям; она обратилась к князю Долгорукову. Последний призвал наследника и стал его уговаривать помочь вдове и детям. Р-ский упорствовал: «Они не были венчаны» — таков был его неотразимый довод. Видя, что он не идет на добровольное соглашение, Долгоруков ему шутливо сказал: «В таком случае одному из нас придется оставить Москву». Р-ский понял, кому из двух пришлось бы оставить Москву. И пошел на уступки. Дело было ликвидировано. Хотя высшая справедливость была, без сомнения, на стороне Долгорукова, но такое вмешательство административной власти в сферу чисто судебного характера произвело глубокое впечатление на московское купечество и оставило чувство озлобленности против князя, который счел себя вправе так обидно расправиться с одним из виднейших представителей московской haute finance [72] Финансовой верхушки, олигархии (фр.). — Ред. . Другой факт, относящийся к более позднему времени, получил отрицательную оценку не только со стороны купечества, но и со стороны передовой интеллигенции. Известная фирма X. (золотые и серебряные изделия) вынуждена была прекратить платежи. Его кредиторы — все московские капиталисты — не хотели идти на сделку. X., которому генерал-губернатор был обязан за финансовую поддержку (бриллианты, ордена всякого рода), обратился к нему за помощью. Долгоруков призвал кредиторов и пригрозил им всякого рода репрессиями. Тут уже дело касалось не только «чести» сословия, но и кармана. Кроме того, тут уже было явное вмешательство административной власти в дело, подлежащее исключительно ведению суда, да и дело-то было несправедливое. Возмущение действиями старого князя было глубокое. Избранный городской голова Н. А. Алексеев [73] Николай Александрович Алексеев (1852–1893) — предприниматель, общественный деятель, благотворитель. С 1885 г. — московский городской голова. Во время приема посетителей в Думе Алексеев был смертельно ранен душевнобольным. — Ред. , представитель торгово-промышленного класса, близко принял к сердцу кровные интересы московского «именитого купечества» и стал вести подкопы под «самодура» генерал-губернатора. Рассказывали, что он об этом случае довел до сведения Александра III, который тоже был возмущен действиями Долгорукого. Прибавляют, что на аудиенции царь, чуть ли не сидя спиною к Долгорукому, возмущенно сказал ему: «Рюриковичу стыдно взятки брать».