Самуил Вермель - Москва еврейская

Но доброжелательное отношение к Мазэ, состоявшему в президиуме Комитета, спасло положение, и буря пронеслась благополучно. О-во стало функционировать. В своей работе оно тормозилось, с одной стороны, сугубо осторожными, с другой стороны, недостаточностью материальных средств и литературных сил, с третьей стороны, отчасти оппозицией со стороны сионистов, которые посмеивались над его работой, считая это праздным, неполезным делом, так как солома обуха не перебьет. Тем не менее скромное Общество это в течение многих лет своей деятельности проделало большую работу, работу, правда, не видную по результатам, но кто вообще в состоянии учесть результаты печатного слова; с другой стороны, кто может игнорировать значение капли, долбящей камень? Оно разослало тысячи комплектов в разные библиотеки, оно издавало брошюры и листки по трепещущим вопросам еврейства, оно выпустило несколько серьезных книг и издало большой том своих «Трудов» — книгу, чрезвычайно разнообразную по материалу и политическому значению. Оно собирало материалы, отвечало на запросы и обращения как политических деятелей, так и других. Оно устраивало «собеседования» — вечера, на которых выступали литераторы и общественные деятели с разными докладами по вопросам еврейской политики, литературы и культуры. Между прочим, на этих «собеседованиях» сделал свое первое выступление в Москве Штейнберг [136] Ицхок-Залман Захарович Штейнберг (1888–1957) — политический деятель, эсер. Депутат Учредительного собрания, член ЦК партии левых эсеров. Нарком юстиции с декабря 1917 г., член ВЦИК. С 1923 г. в эмиграции. — Ред. , будущий народный комиссар юстиции в 1917 г., на тему «Уголовное право по Талмуду» и товарищ Эстер на тему о еврейском языке. Можно себе представить, что было бы с О-вом и председательствовавшим на этом собрании Я. И. Мазэ, если бы полиция накрыла это собрание и «нелегальную» докладчицу. Но О-во не остановилось перед этим. Собеседования эти посещались очень усердно, помещение всегда было переполнено народом. Когда правительство начало готовиться к делу Бейлиса (а готовилось оно долго), О-во сделало, со своей стороны, все что могло, чтобы внести свет в это темное дело: оно издало брошюры по вопросу об употреблении христианской крови, распространяло эти брошюры, вообще литературу по этому вопросу везде, где это было возможно. По инициативе О-ва в качестве эксперта на суд был приглашен Я. И. Мазэ, а во время процесса оно выпустило брошюру С. С. Вермеля «Отец Пранайтис и его „Ученое сочинение“» [137] СПб., 1913. Юстин Пранайтис (ум. в 1917 г.) — католический священник, в 1900–1910-х годах — курат римско-католических приходов в Туркестане (Ташкент), «эксперт по ритуальным убийствам» на деле Бейлиса. В своей брошюре Вермель касается как биографии Пранайтиса, так и его сочинения о ритуальных убийствах «Христианин в Талмуде еврейском, или Тайны раввинского учения о христианах» (СПб., 1911; Ташкент, 1911; сокращенный перевод латинской брошюры Пранайтиса «Christianus in Talmude Iudaeorum…», СПб., 1892). — Ред. , которая была распродана целиком в несколько дней.

Летом 1911 г., во время пребывания царя в Киеве, на парадном спектакле в театре убит был министр Столыпин [138] Петр Аркадьевич Столыпин (1862–1911) — государственный деятель, министр внутренних дел и председатель Совета министров в 1906–1911 гг. Убит Д. Богровым. — Ред. от руки еврея Богрова [139] Дмитрий Григорьевич (Мордехай Гершкович) Богров (1887–1911) — революционный деятель, агент охранного отделения. В 1911 г. совершил покушение на П. А. Столыпина. Казнен. — Ред. , сына небезызвестного в свое время (70-е и 80-е годы XIX в.) еврейского писателя и публициста, автора «Записок еврея», «Еврейского манускрипта», «Кого винить» и одного из членов редакции «Рассвета» 80-х годов [140] Григорий Исаакович Богров (1825–1885) — писатель, участвовал в издании журналов «Русский еврей» и «Рассвет». Автор знаменитых «Записок еврея» (1871–1873). В конце жизни принял христианство. Д. Г. Богров был его внуком, а не сыном. — Ред. . Это убийство ввергло в панику евреев. Опасались мести со стороны «черной сотни» и Союза русского народа, опасались погрома, прежде всего в Киеве, в других городах. В. О. Гаркави, больной сердечной болезнью, находился в то время на лечении в Германии, в Гейдельберге, новости из России его очень волновали и беспокоили, а убийство Столыпина, вызвавшее страх печальных последствий этого убийства для евреев, так его тревожило и нервировало, что состояние его значительно ухудшилось, и он вскоре скончался. Тело его было привезено для погребения в Москву. На похоронах его присутствовало несметное количество народа, как евреев, так и русских, и на его могиле выбита [141] В оригинале — «красуется». — Ред. очень красивая, предложенная Мазэ надпись из пророка Исаии: «Блаженны сеющие всюду» [142] Ис. 32:20. — Ред. . И действительно, со смертью этого человека сошел в могилу «сеятель» на еврейской ниве в течение целого полувека. Не было ни одного дела, мелкого или крупного, касающегося интересов еврейства, интересов московской общины, еврейской школы и просвещения, еврейской учащейся молодежи как в России, так и за границей, в котором он не принимал бы участия или не был бы инициатором. Пламенный председатель всех культурно-просветительных и благотворительных еврейских обществ, он все свое время и все силы отдал еврейству. Сердце его, как и двери его дома, всегда были открыты для всех — и к нему со всех сторон несли свои жалобы, горести и терзания как отдельные евреи, так и еврейские организации… И всем он, чем мог, помогал. С большими связями в кругах русской интеллигенции, он привлекал к себе всех своей корректностью, сердечностью и культурностью. Его дом действительно был своего рода «салоном», в котором можно было встретить цвет московской еврейской и нееврейской интеллигенции. Московское еврейство платило ему своей любовью и уважением, и благодарная память о нем навсегда сохранилась в анналах московской общины.

Вскоре после этого, в 1912 г. скончался в Париже Л. С. Поляков, председатель Хозяйственного правления. Этот крупный финансист, успевший развить обширную банковскую и предпринимательскую деятельность, сумевший сосредоточить в своих руках множество кредитных и других учреждений, на акциях которых разорялось немало народа, сумевший благодаря своему старшему брату Самуилу приобрести большие связи в самых высших сферах вплоть до Владимира Александровича [143] Владимир Александрович Романов (1847–1909) — великий князь, генерал-адъютант. Сын Александра II. Президент Имп. Академии художеств. — Ред. и чин тайного советника, сумевший в момент финансового кризиса, когда такой финансист, как Алчевский [144] В тексте ошибочно — «Азангельский». Алексей Кириллович Алчевский (1835–1901) — крупный харьковский промышленник, банкир, меценат. Во время экономического кризиса покончил с собой, бросившись под поезд. — Ред. , кончил самоубийством, а Савва Иванович Мамонтов сел на скамью подсудимых и ему самому грозил неизбежный крах, получить из Государственного банка огромную субсидию в 16 миллионов рублей и остаться по-прежнему на своих ногах, — этот человек благодаря мягкости и простоте в общении с людьми, спокойствию и тактичности, природному уму и доброжелательной ласковости (резко отличавшим его от его грубой, фанатичной, чванной, самонадеянной и деспотичной жены Розалии Павловны, которая, как ворона в павлиньих перьях, услаждалась своим титулом «Ваше Превосходительство» и мечтала играть в Москве такую же роль, как Ротшильд в Париже) пользовался большими симпатиями еврейского населения и уважением русского общества.