Пол Стратерн - Медичи. Крестные отцы Ренессанса

В это время во Флоренции стало известно, что Рене Анжуйский во главе своей мощной армии пересек границу и направляется на юг, в сторону Неаполя. Так Флоренция была чудом спасена. Козимо удалился в свою виллу в горах Кафаджоло, где постепенно обрел былую форму. Но тут возникла новая угроза. В 1453 году истек срок действия договоренности с Карлом VII, а это означало, что Венеция может ударить в любой момент. И опять Флоренции сопутствовала удача. В Европе стало известно, что на Венецию обрушился сокрушительный удар: Константинополь пал под напором турок из Оттоманской империи. Для венецианской торговли это была катастрофа, ее собственность в Греции и на Адриатике оказалась в распоряжении турок. А вскоре стало понятно, что беда настигла не только Венецию: турки стали угрозой для всей Италии. В 1454 году Венеция вместе с Флоренцией, Миланом и Папской областью образовали Священную Лигу, направленную против неверных. Вскоре в нее вступил Неаполь, и в Италии на время воцарился мир.

Козимо де Медичи был убежден: «Торговля объединяет человечество и возвышает тех, кто бросается в ее воды». В этом состояло решающее различие между ним и его соперниками в Италии и всей Европе. Короли, герцоги, князья, императоры, папы, как водится, думали о том, как укрепить свою власть и расширить территории. За вычетом Венеции (тоже, следует отметить, республики), никто не отдавал приоритета торговле, это, мол, дело негоциантов и банкиров. Козимо не вмешивался в мелкие и ненужные конфликты, в этом смысле он являл собой пример современного властителя. А вот деньги его интересовали по-настоящему, в них он видел фундамент своей силы, тем более что, хотя бы отчасти, такую позицию разделяли и граждане Флоренции. В то же время его стремление к процветанию, как личному, так и государственному, — было сопряжено с тем же риском, с каким сталкивается любой король в своих завоевательных походах. На международной сцене Козимо проявил себя как проницательный политик, поддержав Сфорцу — на такой же риск в свое время пошел его отец, подставив плечо Бальдассаре Косее. Но Бальдассаре стал папой и поручил Медичи вести свои финансовые дела — доходное дело; Сфорца же сделался всего лишь герцогом Миланским — положение критически важное для мирных усилий Козимо, но чрезвычайно обременительное в финансовом смысле: Милан требовал все новых и новых вливаний. Главным источником доходов банка Медичи оставалась папская курия, так что связи с Римом были столь же существенны, сколь и связи с Миланом.

И тут Козимо вновь вынужден был сильно рисковать. За много лет до того, как воцариться в Милане, Сфорца начал строить на землях Романьи свое персональное государство, состоящее из нескольких псевдонезависимых городков — официально-то они входили в Папскую область. Стало быть, другом папе Евгению IV Сфорца никак не был, и, узнав об альянсе Козимо со Сфорцей, переросшем затем в дружбу, папа отнюдь не обрадовался. Все это привело к тому, что в последние годы его понтификата банк Медичи потерял самого крупного и влиятельного из своих клиентов — курию. Правда, это касалось только филиала при папском дворе, а ведь оставалось еще одно римское отделение, где лежали личные депозиты папы, а также нескольких кардиналов.

Козимо предвидел такое развитие событий и, как всегда, заранее принял необходимые меры. Понимая, что стареющий Евгений IV долго не протянет, он давно уже, никак того не афишируя, начал налаживать дружеские связи с его наиболее вероятным преемником Томмазо Парентучелли.

Парентучелли был сыном бедного врача из далекой северной Тосканы, который еще молодым человеком вынужден был из-за недостатка средств оставить, не доучившись, Болонский университет. Где-то в 1420 году он появился во Флоренции, где Ринальдо дельи Альбицци и Палла Строцци взяли его домашним учителем своих детей. Тогда же он приобщился к гуманистическому учению и вошел в круг Козимо. Следом за ним Парентучелли вскоре пристрастился к чтению и сыграл важную роль в формировании библиотеки Козимо, которая была открыта для всех и даже выдавала редкие рукописи бедным ученым вроде Парентучелли. Со своей стороны, он жадно проглатывал любую книгу или манускрипт, попавшие ему в руки, так что уже через несколько лет о нем говорили, что «если ему что-то неизвестно, то это лежит за пределами человеческого знания». Через какое-то время его заметил папа Евгений IV, назначив епископом Болоньи, и Козимо начал представлять ему крупные суммы на приобретение для церкви редких рукописей. Они вновь встретились на Вселенском соборе 1439 года во Флоренции. Обширные познания Парентучелли произвели там настолько глубокое впечатление на представителей Византии, что именно ему прежде всего удалось убедить армян, эфиопов и яковитов объединиться с Константинополем для достижения целей, ради которых они все здесь и собрались.

В 1447 году Евгений IV скончался, и на папский престол под именем Николая V действительно взошел Парентучелли. Казалось, позиции Козимо в качестве папского банкира вновь окрепли. Впрочем, дружба этих двух людей отнюдь не ограничивалась общими денежными интересами. Новый папа обговаривал с Козимо свои планы создания Ватиканской библиотеки, по образу и подобию библиотеки Медичи. Равным образом совпадали устремления обоих к достижению мира в Италии «без использования оружия, кроме как Христова», хотя Козимо преследовал более светские цели, имея в виду не только мир, но и процветание. Стоит добавить также, что именно Николай V познакомил Козимо со своим другом из Сиены Энеем Пикколомини, который одиннадцать лет спустя, в 1458 году, станет папой под именем Пия П.

Если Николай V стал первым папой, бывшим также и гуманистом, то Пий II сделает еще один шаг вперед и станет первым гуманистом среди римских понтификов. Но не одна лишь безусловная вера в гуманистическое учение делает этот выбор столь удивительным. Пикколомини было больше сорока лет, когда он принял постриг, а до того успел приобрести заслуженную репутацию как выдающегося латиниста, так и не менее выдающегося любителя женского пола. Его эротическая повесть «История двух влюбленных» и искрометные стихи на латыни привлекли внимание императора Фридриха III, и он назначил Пикколомини поэтом-лауреатом. Что же касается посвящения в духовный сан, то тут, кажется, Пикколомини просто удовлетворял свое тщеславие, ибо на поведение его этот шаг практически не повлиял. Правда, теперь он использовал свои широкие гуманистические познания для сочинения ряда более серьезных работ, таких, например, как новаторская для того времени книга по географии, озаглавленная «Об Азии», — впоследствии она вдохновит Христофора Колумба на поиски западного морского пути в Китай.