Ахметшин Наиль - Тайны великой пустыни

В данном случае важен не смысл изложенного, а автор документа. Речь идет о видном политическом деятеле и национальном патриоте Линь Цзэсюе (1785–1850 гг.), оставившем заметный след в истории Срединного государства. В Синьцзяне он оказался в ссылке после отчаянной и, увы, безуспешной борьбы с контрабандистами-иностранцами, поставлявшими в страну опиум.

С проблемой наркотиков связаны печальные страницы истории Китая. Особенно она обострилась к середине XIX века, когда на протяжении двадцати лет произошли две опустошительные опиумные войны, развязанные западными державами, и прежде всего Англией. В результате кабальные договоры, подписанные цинскими властями, стали ключевыми вехами на пути превращения великой империи в полуколонию. Что же касается Линь Цзэсюя, то его решительные и последовательные действия в южной провинции Гуандун в 1839–1840 годы, с одной стороны, вызвали широкий резонанс в обществе и всколыхнули народные массы, а с другой, — послужили для англичан оправданием их вооруженной агрессии.

Маньчжурские правители, добившись к концу XVIII века долговременной стабильности внутри государства, в области внешней политики взяли курс на самоизоляцию, игнорируя тем самым глобальные изменения, которые произошли в мире за последние десятилетия. Правящая элита по-прежнему считала, что Поднебесная— единственное средоточие цивилизации и окружена со всех сторон варварами, недостойными внимания императора. Она постоянно заявляла об отсутствии какого-либо интереса к торговле с Западом, которая носила тогда весьма ограниченный характер (через порт Гуанчжоу) и складывалась к тому же в ее пользу, поскольку чай, пряности и другие товары веками пользовались за рубежом неизменным спросом.

В буржуазной Европе довольно быстро обнаружили слабое звено в примитивных экономических представлениях и схоластике традиционных рассуждений китайских мандаринов. Предприимчивым дельцам стала приносить огромные доходы контрабандная торговля опиумом. По имеющимся данным, в 1780–1810 годах они ежегодно ввозили 4–5 тыс. ящиков (по 65 кг в каждом) наркотика; в 30-х годах эта цифра превысила 20 тысяч. Число курильщиков в первой половине XIX века составляло порядка 2 млн. человек, что для 400-миллионного населения Китая, вероятно, не так уж и много, но среди активных потребителей опасного зелья были представители властных структур, включая высокопоставленных чиновников и военных.

Увеличение закупок опиума привело к негативным изменениям в торговом балансе, все более ощутимой становилась утечка серебра за границу, что в конечном счете вызывало увеличение налогов. Придворные экономисты предлагали два выхода из сложившейся ситуации: либо узаконить торговлю опиумом и взимать соответствующую пошлину, либо ввести на нее действенный запрет. Император остановился на втором варианте и поручил его реализацию Линь Цзэсюю, зарекомендовавшему себя решительным борцом с опиумом на посту наместника провинций Хубэй и Хунань.

Он распорядился изъять у населения Учана, Ханькоу и других городов указанных провинций весь опиум, трубки для курения и иные сопутствующие принадлежности. Энергичный администратор неоднократно докладывал двору о губительном влиянии такой торговли на общество и принятых им конкретных мерах в борьбе со злом. Проанализировав результаты деятельности и высказанные предложения Линь Цзэсюя, император зимой 1838–1839 годов обнародовал указ о его назначении комиссаром по борьбе с контрабандой опиума и одновременно командующим военно-морскими силами в южной провинции Гуандун.

Линь Цзэсюй прибыл в Гуанчжоу 10 марта 1839 года и вскоре отдал приказ о конфискации опиума, находившегося на складах факторий (поселение европейских торговцев) и иностранных судах, — около 20 тыс. ящиков весом порядка 1200 тонн. Большая часть незаконного товара была высыпана в соленую воду и засыпана негашеной известью, а остальное сожгли. За каждый ящик конфискованного опиума местные власти предложили купцам компенсацию в размере примерно 2,5 кг чайного листа. Суда, прибывавшие из-за рубежа, отныне подвергались тщательному досмотру; те, кто пытался ввезти опиум, к торговле не допускались.

В апреле 1839 года Линь Цзэсюй в специальном послании английской королеве сообщил о запрете потребления наркотика в Китае и настаивал на прекращении его производства. В другом письме королеве Виктории от 16 января 1840 года он сообщил о введении в его стране строгого закона против торговли и курения опиума, действовавшего в том числе и в отношении контрабандистов-иностранцев, а также обусловливал внешнеэкономические связи с Англией отказом от преступной торговли опиумом.

Столь решительные и вполне оправданные действия администрации Гуандуна вызвали истерику и взрыв шовинизма в Англии, чьи суда в поиске новых рынков сбыта британских товаров бороздили воды Индийского океана и энергично осваивали акваторию Южно-Китайского моря. Министр иностранных дел Г. Пальмерстон, активно поддержанный торгово-промышленными и деловыми кругами, разработал план морской операции и фактически с благословения королевы принял решение начать войну против Китая. Уверенные в успехе, англичане стремились заполучить в свою собственность какой-либо порт на его побережье и открыть для торговых операций несколько других. В июне 1840 года у южных берегов Поднебесной появилась британская эскадра.

Несмотря на предпринятые чрезвычайные меры и отдельные эпизоды героического сопротивления агрессору, Линь Цзэсюй, его сподвижники, патриотично настроенные военные и широкие народные массы не могли, в силу объективных причин, отразить натиск немногочисленных, но мощных боевых кораблей и сухопутной армии противника; слишком очевидной была экономическая, политическая и военная отсталость империи.

Монарх, раздосадованный первыми неудачами в возникшем противостоянии, поспешил снять непримиримого борца с опиумом с занимаемых постов и назначил наместником провинций Гуандун и Гуанси Ци Шаня, который, в частности, говорил, что, в отличие от Линь Цзэсюя, «до конца дней своих не станет интересоваться положением дел у иностранцев».

Импульсивные решения Пекина, его непоследовательная политика уступок и воинственных заявлений лишь ускорили неизбежное фиаско. Неравноправный Нанкинский договор 1842 года, подписанный на борту английского корабля «Корнуэлле», стал первым в серии аналогичных документов, навязанных Китаю капиталистическими державами. Что же касается Линь Цзэсюя, то в это время он со свойственной ему целеустремленностью отдавал все силы строительству ирригационных сооружений на северо-западе страны.