(Бирюк) Петров - Перед лицом Родины

- Ты вот послухай-ка меня, богоданный зятек, что я тебе скажу. Дай бог здоровья Советской власти за то, что учит нас уму-разуму. При ней я хозяином крепким становлюсь. При царях-то трудно было пробиться нашему брату, а ныне легче становится жить. Вот купили мы зараз с Захаром трактор себе. А это, брат, большое дело для нас. Мало того, что свою землю на нем обрабатываем, но и другим помогаем засевать. Конешное дело, не бесплатно... Думаю дом новый поставить, комнат на шесть, на семь, кирпичный, крытый оцинкованным железом... Сад задумали хороший развести. В нынешнем году винограда много насадили. Думка есть пчелок развести ульев так на пятнадцать-двадцать. Уход-то за ними одинаковый, что за пятью, что за двадцатью. А мед на рынке дорогой, ежели повезти его, скажем, в Ростов али еще в какой другой город.

- Все это интересно, дорогой Василий Петрович, - мягко сказал профессор. - Трактор приобрели, земли много засеваете, намереваетесь значительно расширить свое хозяйство, дом хотите новый построить, сад развести. А я вот как-то неуверен, нужно ли вам все это?

Василий Петрович ошеломленно посмотрел на него.

- А как же? - растерянно спросил он. - Все ведь мы люди, все стараемся улучшить свою жизнь. Рыба ищет где бы глубже, а человек как бы лучше. Да ведь я преклонных лет. И супруга моя такая же. Ежели годков пять протянем на белом свете, так это хорошо. Не о себе думаю - о детях да внуках своих... Могет быть, - нерешительно взглянул он на профессора, - и у вас с Надей детишки могут народиться...

- Конечно, могут быть, - согласился Аристарх Федорович. - Но, Василий Петрович, дорогой мой, разве я с Надюшей и наши дети будем рассчитывать на ваши богатства? Конечно, нет. Были раньше времена, когда наследники с нетерпением ждали дедовского наследства. А сейчас не то. Если у нас будут дети, мы сумеем их воспитать, дадим образование, поставим на ноги. Будут работать, обеспечат себя. Вероятно, так же мыслит и Прохор Васильевич. Другое дело - Ваня и Леня, они живут с вами. Некоторое время им потребуется еще ваша забота о них. Но через пяток лет и они тоже станут на свои ноги...

- Что ж, выходит, мои старания ни к чему? - упавшим голосом спросил Василий Петрович. - Стало быть, можно мне и не работать?

- Нет, - сказал профессор, - я не хочу этого сказать. Работать вам надо, даже необходимо. Всю жизнь вы привыкли трудиться. Если вам сейчас перестать работать, то жизнь для вас окажется пустой, непривлекательной. Я говорю о другом...

- Папочка, - вмешалась в разговор Надя, - Аристарх Федорович хочет сказать, что работать тебе надо, но богатства наживать не следует.

- Не следует? - с огорчением переспросил старик. - Вот все вы нынче стали какие-то колобродные, непонятные... Однова я даже с Виктором из-за этого поругался. Он мне тоже говорил: "Не покупай, говорит, дядя, трактор, не нужен он тебе, из-за него одни лишь неприятности у тебя будут"... И вот зараз зятек мой, извиняюсь, Аристарх Федорович, человек ученый, а поет не то. Истинный господь, не то...

Старик намеревался с жаром доказывать свою правоту, но пришел с почты рассыльный и вручил ему письмо с заграничными марками и штемпелями.

- Откель же это, а? - рассеянно теребил в руках конверт Василий Петрович, не решаясь вскрыть его.

- Уж не от Кости ли? - дрогнувшим голосом сказала Анна Андреевна.

- Дай-ка, папа, я посмотрю, - протянула руку Надя.

Старик покорно передал конверт дочери. Молодая женщина внимательно осмотрела штемпеля и марки на голубом конверте.

- Это письмо от Кости, - проговорила она, намереваясь вскрыть конверт.

- Погоди! - испуганно вскочил Василий Петрович. - Не разрывай! Ой, боже мой!.. - приложил он руку к сильно забившемуся сердцу. - Не было печали, так черти накачали. И зачем ему было нам писать? Беды теперь не оберешься, по станице разговор пойдет, скажут: с сыном, белым генералом, переписку ведет. Ах ты, матерь божия! Ой, нет, я вскрывать это письмо не буду. Отнесу в стансовет, нехай что хотят, то и делают с ним. Али секретарю партии, товарищу Незовибатьку передам. Генерал, так его!.. вдруг свирепея, заорал Василий Петрович, ударив кулаком по столу. - Удрал подлец, за границу, а мы тут через него и горе терпи, переживай. Письмо еще прислал, дурак. Али он не знает, что нам тут за него душу вытрясут...

- Петрович! - простонала Анна Андреевна, заливаясь слезами. - Бога-то не гневи! Сын ведь он нам с тобой...

Для матери все ее дети были одинаково милы и дороги. Всех их, своих кровных детей, она, старая мать, выносила под своим любящим сердцем, всех их в тяжелых муках рожала, всех вынянчила, воспитала. И всех таких непокорных и забурунных заграбастала бы сейчас в свои жаркие объятия и никому-никому в обиду не дала!

Распаленный вышел из-за стола Василий Петрович, намереваясь направиться к станичному начальству.

- Батя! - глядя в окно, сказал Захар. - Вон идет председатель стансовета Меркулов. Может, покликать его! При нем бы и прочитали письмо. Навроде бы мы без всякой утайки, власть бы сразу знала про письмо.

Мгновение старик подумал.

- Покличь! - приказал он сыну.

- Сазон Миронович! - высунувшись из окна, крикнул Захар. - Зайди на минутку к нам, дельце есть.

- Некогда, Захар Васильевич, - отмахнулся Сазон. - В другой раз зайду.

- А ну-ка, пусти, - отстранил сына от окна старик. - Здорово дневал, Сазон Миронович!

- Слава богу, Василий Петрович, - приподнимая фуражку, откликнулся Сазон.

- А у нас радость большая, - осклабился старик.

- Что такое? - поинтересовался Сазон.

- Гости, брат, московские приехали.

- Да ну? Не Прохор ли Васильевич?

- Нет, Надежда Васильевна с своим супругом-профессором пожаловали. Зайди-ка, браток, на минуточку, поприветствуй их.

"Гм... - усмехнулся про себя Сазон. - Что-то старый заюлил. Зачем я ему с своим приветствием? Какой-то умысел есть..."

- Зараз зайду, Василий Петрович, - ответил он.

У порога его встретила Надя.

- Ух ты! - изумленно оглядывая ее, воскликнул Сазон. - Да тебя ж, Надежда Васильевна, и не узнать! Какая красавица стала!

- Да и ты, Сазон Миронович, кавалер хоть куда, - рассмеялась Надя. Сазон Миронович, - потянула Надя за руку его, - познакомьтесь. Мой муж, Аристарх Федорович. Аристаша, это наш старый друг, полчанин. Вместе мы воевали в Первой Конной Армии. Лихой рубака.

- Рад с вами познакомиться, - проговорил профессор. - Я о вас немало хорошего слышал от жены.

- Садись, Сазон Миронович, - пригласила Анна Андреевна, подвигая стул к столу. - Гостем будешь.

Сазон не стал отказываться от приглашения, он пригладил рукой чуб, важно уселся за стол. Василий Петрович налил ему стакан водки:

- Выпей-ка.

- Чего ж я один буду пить? Уж вместе.

- Это штрафной тебе, а потом и вместе выпьем.

- Эх, что делать? - крякнул Сазон, с удовольствием беря стакан. - Где уж, видно, наша не пропадала! Со свиданьицем вас! Желаю доброго благополучия.