Наталья Петрова - Скопин-Шуйский

Река Яуза, которая в ту пору была пошире и почище, чем сейчас, надежно защищала город с востока. Скопин расположил свое войско не переходя Яузы, у стен Скородома, заняв оборону у Яузских ворот. Если даже повстанцы займут Рогожскую слободу, решил он, то Яуза поможет защитить Красное. «Московиты, — пишет очевидец, — выставили у речки Яузы, через которую они (болотниковцы. — Н. П.) должны были перейти, сильное войско под начальством молодого боярина Скопина, чтобы воспрепятствовать переправе» [220] Масса. С. 136. .

Бои на берегах Яузы развернулись ожесточенные, «ежеденные». Как и предполагал Скопин, остановить мятежников у Рогожской слободы не удалось; прорвавшись, они попытались занять Красное село. Командовал ими все тот же Истома Пашков, с ним Михайло Скопин уже встречался под Троицким. Но на сей раз других воевод не было, Скопин командовал один, действовал на свой страх и риск. Впрочем, страх он в том бою испытывал не перед противником. Больше страшился за судьбу своих близких, тех, кто остался в Китай-городе, — матери, со слезами благословившей его в бой, и приглянувшейся ему Александры — дочери казначея Василия Головина. С молодой горячностью, пришпоривая коня, бросался он туда, где образовывались дыры в обороне. «Не давать, не давать им подходить к Скородому!» — слышался его зычный голос в шуме боя. Скопин боялся, что «воры» подожгут деревянные стены Скородома. Но его ратников подстегивать было не нужно, — у многих за спиной остались дома и семьи, поэтому войско Скопина стояло насмерть. Несмотря на все попытки повстанцев занять Красное село и перерезать дороги к Москве, «вылазной» воевода сделать им этого не позволил. Истоме Пашкову пришлось отступить.

Едва отразили натиск в Красном, как стало известно о попытках мятежников прорвать оборону у Данилова монастыря. Обойдя обоз, они попытались поджечь деревянные стены Скородома. В 1611 году это удастся сделать полякам, о чем один из них хвастливо напишет в своем дневнике: «Вся ограда была из теса, башни и ворота весьма красивые, как видно, стоили трудов и времени. И все мы в три дня обратили в пепел. Пожар истребил всю красоту Москвы» [221] Дневник Самуила Маскевича с 1594 по 1621 г. // Сказания современников о Димитрии Самозванце. Ч. 2. С. 58. . Однако в 1606 году наступающим на Скородом мятежникам противостоял воевода Скопин, который и отбросил их от города. Не удалось болотниковцам захватить и Симонов монастырь. Знаменитая башня «Дуло» служила в те дни сторожевой, никому не позволяя подойти к Симонову незамеченным. Едва увидев приближение мятежников, стрельцы в монастыре, трудники и даже монахи взялись за оружие. На помощь инокам Симонова из осадного войска прислали отряд стрельцов с самопалами. Нападавшие, как пишет автор «Иного сказания», «сами разбиении быша, якож волны морския о камень приразишась».

О том, как сражался у стен Москвы Михаил Скопин, поведал автор «Повести о победах Московского государства» — удивительного для той поры поражений и потерь уже одним своим названием произведения. Детальное описание событий выдает в авторе смолянина и к тому же человека, который находился непосредственно рядом с воеводой. Он оставил о Скопине самый восторженный отзыв: «Той бо государев воевода князь Михаил Васильевич благочестив, и многомыслен, и доброумен, и разсуден, и многою мудростию от Бога одарен к ратному делу, стройством и храбростию и красотою, приветом и милостию ко всем сияя, яко милосердный отец и чадолюбивый» [222] Повесть о победах Московского государства. Л., 1982. С. 6. . Несмотря на идеализированную во многом характеристику, в ней названы черты, которые отличают Скопина от других воевод: рассудительность, столь не свойственная двадцатилетнему юноше, несомненный талант полководца, доброта и радушие. Иностранцы, которым предстоит через два года воевать под началом Скопина, оценят его достоинства еще выше и назовут «русским Александром Македонским».

Столь высокая оценка автором «Повести» талантов Скопина важна еще и потому, что смоляне знали толк в ратном деле. Смоленск был форпостом у западных границ Русского государства, его жители не раз почувствовали на себе, что значит быть ближайшим соседом Польши и Литвы. Правители нового государства — Речи Посполитой, объединившей Польшу и Литву, — мечтали о восстановлении Великого княжества Литовского в прежних границах. Они не смирились с потерей Смоленска и Северской земли и не оставили надежды вернуть их в смутное для России время. Любопытно замечание поляка С. Немоевского о богатстве Смоленской земли и о том, можно ли надеяться на присоединение ее к Польше: «Пусть никто не надеется, что область эта когда-либо может быть возвращена нам путем договоров, если отсюда и лучшие припасы, и первые люди на войну. Но войною — весьма легко возвратить край» [223] Записки С. Немоевского. С. 150. . Потому-то смоляне, едва узнав о появлении нового «Димитрия», которому помогает Польша, сразу пошли на выручку Москве.

По дорогам, которые болотниковцам не удалось «отнята», чтобы «около града обсести», к Москве подтягивались подкрепления. По Ярославской дороге подходили стрельцы и даточные люди с Двины и из Холмогор, по Можайской шли смоленские полки, которыми командовал «старейшина» Григорий Михайлович Полтев. Смоляне перешли по мосту Москву-реку и стали лагерем в Новодевичьем монастыре, прикрывая город с юго-запада. Воевода Скопин-Шуйский вместе со своими людьми стоял в Даниловом, закрывая город с юга. Царь, ободренный приходом пополнения, наконец, решился дать генеральное сражение под Москвой.

Наступал решающий момент, от исхода этой битвы зависела судьба страны. После молебна, получив благословение патриарха Гермогена, войско через Калужские и Серпуховские ворота вышло из Москвы и двинулось по направлению к Коломенскому. «На завтрее же прихода смольян боярин князь Михайло Васильевич Шуйской (Скопин. — Н.П. .) с товарыщи поиде к Коломенскому на воров, — сообщает „Новый летописец“. — Смольяне ж приидоша же к нему ж в сход» [224] Новый летописец. С. 72. . В передовом полку шли воеводы князь Иван Иванович Шуйский, князь Иван Васильевич Голицын и воевода Михаил Борисович Шеин. В другом полку — князья Михаил Васильевич Скопин-Шуйский, Андрей Васильевич Голицын и Борис Петрович Татев.

2 декабря у деревни Котлы встретились царское войско и отряды восставших. Болотников, удачливый в боях, был настолько уверен в исходе сражения, что вышел из хорошо укрепленного лагеря в Коломенском навстречу противнику. «Рослый и дюжий удалец, отважный и храбрый», каким описал его И. Масса, Болотников хорошо знал слабые стороны своих противников: несогласованность действий царских воевод, местнические споры между ними, часто не ко времени, нестойкость казаков и холопов, каковым был когда-то и он сам. Но за предыдущие месяц-два многое изменилось, не пропали даром усилия царя и молитвы патриарха Гермогена.