Сергей Сартаков - Философский камень (Книга - 1)

В Худоеланской и раньше Тимофей бывал не часто. А теперь прошло столько лет! Ни людей, ни дворов не узнать.

Тимофей припоминал, как тогда они шли по длинной улице из дома в дом. Начали с въезда от тайги - тут живут точно Флегонтовские, тетка Настасья с двумя дочерьми и дед седой, - потом ходили долго, пересекли не то овражек, не то застывшую речку...

А сейчас идут, идут, но речки никакой нету. Избы, дворы непохожие. Уже чуть не все село прошли... Может быть, этот дом? Так ворота новые...

Свореню надоело:

- Давай спросим!

Улица в этом краю села была пустынной, словно выметенной ветром. Только кое-где бродили телята, копались в навозе куры и, влажно похрюкивая в подворотнях, ворочались залепленные грязью свиньи.

- По-моему, все-таки этот вот дом... - показал Тимофей.

И тут же возле изгороди появилась вскудлаченная девчонка. Угрюмо потянула полотнища тесовых ворот на себя, глянула и остановилась.

- Эй, девушка! - окликнул ее Сворень, слегка покачиваясь на каблуках и красуясь своим орденом и блестящими ремнями.

- Послушай, не здесь ли живут Голощековы? - прибавил Тимофей.

- З-здесь, - запнувшись, ответила девчонка.

Отмахнула прядь темных волос, открыв прямой, высокий лоб, сразу от этого словно бы повзрослев. Боком, боком пошла, потом почти побежала по улице. Тимофей успел разглядеть, что глаза у нее угольно-черные и наполнены не то страхом, не то болью и глубокой тоской.

Уж не Людмила ли это? Ну конечно, Людмила!

Он вздумал окликнуть ее, остановить, но девушка была уже далеко.

11

В избе их встретили тоже со страхом: уж очень нежданны-негаданны оказались гости. С чего военным, в блестящих ремнях, без сельского начальства в крестьянский дом заходить? На милицию не похожи. Может, это как раз и есть чека, про которую всяко рассказывают?

Молодые Голощековы разом поднялись из-за стола, Трифон с Еленой толкнулись в углы. Только старики - дед Евдоким и бабушка Неонила - остались сидеть на своих местах.

Поздоровались, как полагается той и другой стороне. Сворень сразу приступил к делу.

- Вот что, хозяева дорогие! Девочка раненая у вас оставалась. Жива она?

Камень с плеч! Все свободно задвигались. Дед Евдоким просветленно всплеснул руками.

- Ну, робята, и напужали вы нас! Теперь опознал я тебя, малый, как есть опознал! Вот время-то как шастает! Сколько годов минуло? А девчонка выходилась, как же, выходилась, девицей стала. Невестой. Живая, здоровая. Да ты что же, Варвара, сади гостей за стол, потчуй!

И Варвара засуетилась, загремела посудой.

- Сюда вот, сюда пожалуйте, - показывала она. - Вы, стало быть, за ней? Вот слава те господи! В саму пору. Берите, берите с плеч наших заботу. Выходили вам, сберегли. Да пейте, пейте чай, покушайте калачи, ватрушки, пожалуйста!

Она подсовывала Тимофею и Свореню лучшее, что стояло на столе. Мигом спустилась в погреб и принесла оттуда еще сметану, творог, крупную голубицу, ягоду к ягоде. Заволновались и старики: вот ведь как - забирают "белячку". Привыкли к ней все-таки...

Тимофей встревоженно взглянул на Свореня. Но Свореня не так-то легко было смутить.

- Нет, дорогие хозяева, вы что-то поднапутали, - сказал он, вставая из-за стола и одергивая гимнастерку. - Мы зашли только узнать: жива ли, здорова.

- Так вы чего же это? Шутки над нами шутить? - Лицо у Варвары враз потемнело, а шея покрылась красными пятнами. Она подергала воротник кофты, задохнулась в свистящем вскрике: - Шу-утки!

Тотчас вступился и Семен, зарокотал глухим баском:

- То ись как? Тут и я тогда рядом был. Слышал весь ваш уговор, точный. А как? Како получается ваше слово? Дал - держи.

- Не понимаю... - начал Сворень.

Все смотрели на него. Он старший. И годами. И знак наградной у него на груди.

- Чего не понимать-то, - заторопилась Варвара. - Забирайте, по слову своему, да и вся недолга. Соберем ей в дорогу что полагается.

- В тот раз раненая она была - дело другое. Не щенок все же, отлежаться надобно. Отлежалась, выходилась, в самостоятельность вступила, как же полных шешнадцать лет, - проговорил дед Евдоким, поглаживая бороду и метнув строгий взгляд в сторону Варвары. - Мы это все как есть понимаем. А теперь сдаем девицу по всей чести, по уговору.

- Так мы же, деда, едем сейчас в Москву, по государственному делу! сказал Сворень, вдруг припомнивший во всех подробностях, как они сговаривались с дедом Евдокимом, били друг друга по рукам. - Куда сейчас она с нами?

Ему хотелось весь разговор обратить в шутку.

- Стало быть, вам - куды? А нам? Зачем нам "белячку-то" дольше держать? - опять закричала Варвара.

- Ну, а если бы мы сейчас не зашли с Тимофеем, просто мимо проехали бы, тогда как? - уже сердясь, спросил Сворень.

Вот накатилась негаданная беда, в самом деле!

- У всякого своя совесть, - степенно разъяснил дед Евдоким. - А уговор честный был. Словами своими зачем же зря кидаться? Варвара чисту правду говорит: девица девицей, а "белячка" вовсе нам ни к чему. В кулаки ишшо нас из-за нее произведут... Дело ваше, хозяйское. А по совести, так увозите.

Тимофея тоже стал одолевать гнев. Как безжалостно эти люди говорят о Людмиле! С какой злостью, даже ненавистью. Недаром она при встрече у ворот показалась ему испуганной, загнанной. Черная тоска стояла у нее в глазах. Он поднялся, отодвинув недопитую чашку молока. Сказал осуждающе, резко:

- Эх, вы! О человеке ведь - и так говорите!

Но Варваре слова Тимофея - точно в стену горсть гороха.

- Как человека ее при своей семье и держали! - запальчиво выкрикнула она. - Была бы не человеком, овцой на передержке, не взял хозяин в срок давно бы зарезали!

И грязно выругалась.

- О господи, Варвара, чо это ты? - вздохнула бабушка Неонила. - Каки берутся слова у тебя: уши вянут!

Сразу всем стало неловко, разговор угас. Стыдливо переглянулись все время молчавшие в этом споре Трифон с Еленой. Тихонько потянулись к выходу.

Дед Евдоким, взглядом уставившись в пол, утюжил длинную седую бороду.

- В обшшем, хомут нам на шею накинутый крепко, - сказал он вполголоса после долгого молчания, словно итог подвел. И повернулся к Свореню. - Вот ты говоришь, что время не поспело, а может, ежели не сейчас, в пути, говоришь, вы по государственному делу, так после - на обратной дороге - заберете девицу? Когда? Власть же вы! Нам-то на что она? Варвара чисту правду сказала - словами только погаными.

- Из-за нее мы теперь исплататорами выходим, - мрачно добавил Семен. Как раз об этом до приходу вашего на все лады судили-рядили. Куда ни кинь все клин! Семье крестьянской, середняцкой, трудовой за офицерску дочь с какой же стати в исплататоры?

Тимофея все еще пробирала дрожь: так оскорбить человека! Он приготовился ответить резко и зло, но Сворень остановил его, отвел рукой: "Не мешай, я сам!"