Сеймур Беккер - Миф о русском дворянстве: Дворянство и привилегии последнего периода императорской России
- Название:Миф о русском дворянстве: Дворянство и привилегии последнего периода императорской России
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Новое литературное обозрение
- Год:2004
- Город:М.
- ISBN:5-86793-265-6
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Сеймур Беккер - Миф о русском дворянстве: Дворянство и привилегии последнего периода императорской России краткое содержание
В исследовании известного американского историка С. Беккера рассматриваются судьбы «первого сословия» Российской империи — дворянства — в сложную для него эпоху, наступившую после освобождения крестьян от крепостной зависимости. Автор основывается на обширном архивном и статистическом материале, подвергая тщательному критическому анализу труды других российских и зарубежных историков дворянства.
Миф о русском дворянстве: Дворянство и привилегии последнего периода императорской России - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Согласно Мэннинг, дворянство «вернулось к земле» под действием трех следующих факторов: давление экономических потребностей, падение привлекательности государственной службы, расширение возможности занимать выборные должности в местном управлении {30} 30 Manning. Crisis. P. 36—38.
. Первый фактор трактуется ею следующим образом: «Хотя экономические условия в конце XIX века вынуждали многих русских землевладельцев продавать свои имения или искать источники дохода на стороне, росло число тех, кто в ответ на кризис переезжал в деревню, чтобы взять управление семейным поместьем в свои руки» {31} 31 Ibid. P. 11.
. Предположение кажется достаточно правдоподобным, но нет никаких убедительных доказательств того, что сокращалось число землевладельцев, управлявших своими имениями из города, или что вообще имел место исход дворян из городов в усадьбы. Ее гипотеза опирается на мемуары примерно десятка политически активных деятелей начала XX в.; однако вряд ли допустимо делать столь широкие обобщения на основании столь незначительной выборки.
По схеме Мэннинг, привлекательность государственной службы в пореформенные десятилетия уменьшалась под действием ряда факторов. Она отмечает рост профессионализации бюрократии и офицерского корпуса, относительный упадок кавалерии и растущую значимость артиллерии, повышение расходов офицеров, проходящих службу в гвардейских или кавалерийских частях, наплыв на гражданскую и военную службу простолюдинов или безземельных потомков тех, кто заслужил дворянство на государственной службе {32} 32 Ibid. P. 30-32, 36-38, 40, 43, 48.
. Короче говоря, государственная служба перестала быть тем джентльменским клубом, каким она была в прошлом, и новая атмосфера была чуждой дворянству. Мэннинг утверждает, что в том же направлении действовали и перемены в стиле воспитания дворян-детей, поскольку молодые дворяне оказывались плохо подготовленными к авторитарным требованиям гражданской и военной службы {33} 33 Ibid. P. 41-42.
. Под давлением всех этих обстоятельств дворяне все чаще покидали государственную службу и возвращались в свои поместья.
Эта картина во многом не совпадает с тем, что происходило на самом деле “в отношениях дворянства с государственной службой. Вот лишь один пример: во второй половине XIX в. число дворян-землевладельцев на гражданской службе не уменьшилось, а, напротив, удвоилось (см. гл. 6). Возможно, массовый выход в отставку имел место, но тогда приток поместных дворян в ряды бюрократии следует признать еще более значительным. Впрочем, у нас нет данных, подтверждающих, что все так и было, да и сам этот процесс нелегко укладывается в гипотезу Мэннинг.
Согласно Мэннинг, третьим фактором «возвращения к земле» было появление привлекательных возможностей службы в местном самоуправлении (в земских учреждениях в качестве мировых посредников и судей, а позднее и в качестве земских начальников), а также новая мода на участие в дворянских собраниях. Мэннинг утверждает, что новую жизнь в дворянские собрания вдохнуло их участие в освобождении крепостных, и они, наравне с земскими учреждениями, превратились в «суррогаты» отброшенной дворянством карьеры на государственной службе {34} 34 Ibid. P. 3, 38, 42-46, 48.
. К сожалению, те немногие примеры, которыми она подкрепляет эту свою гипотезу, относятся исключительно к началу 1860-х гг., а подавляющее большинство фактов говорит, что дворянство в целом сохранило былое равнодушие к своим сословным организациям. Для Мэннинг очень важна идея возрождения губернских дворянских собраний, потому что именно на этом держится ее объяснение поведения дворян-землевладельцев в 1905 г. Но такое поведение можно объяснить без обращения к столь сомнительной гипотезе — и это объяснение может оказаться даже лучшим {35} 35 Ibid. P. 49 и везде. См. ниже гл. 8.
Самый убедительный из аргументов, приводимых Мэннинг в поддержку своего утверждения, что начиная с 1860-х гг. росло число дворян, возвращающихся в свои поместья, заключается в данных об уменьшении площади дворянских земель. Чем большее число дворян оставляло государственную службу ради управления собственными имениями, тем легче им было предотвращать необходимость распродавать землю, а значит, должен был замедлиться переход земли в руки недворян. Именно так, согласно Мэннинг, все и происходило. В период 1895—1905 гг. скорость ежегодного сокращения площади дворянских земель якобы была на 30% ниже, чем в период Долгой депрессии 1876—1896 гг., и это замедление процесса обезземеливания дворянства продолжалось, за исключением периода 1906—1908 гг., вплоть до крушения монархии. Дополнительным доказательством значимости процесса «возвращения к земле» Мэннинг считает тот факт, что на переломе столетий 53—54% продаваемой дворянами площади было куплено другими дворянами {36} 36 Manning. Crisis. P. 20.
.
В действительности же подробное и тщательное изучение статистики дворянского землевладения открывает совсем иную картину. Если не считать нетипичных периодов 1903—1905 и 1914 гг., никакого замедления скорости обезземеливания дворян не наблюдалось. И даже напротив, в период с 1895 по 1913 г. (т.е. не только в период грозовых 1906—1908 гг.) площадь дворянских земель ежегодно сокращалась существенно быстрее, чем в период Долгой депрессии (за исключением 1878—1882 гг.). Что касается второго аргумента Мэннинг, то хоть и верно, что на переломе столетий дворяне приобрели 53% площади, проданной другими дворянами, но новым это явление не было. Более того, доля дворянских земель, покупавшихся другими дворянами, начиная с периода 1863—1872 гг., когда она составляла 64% (см. гл. 2), неуклонно снижалась.
Хотя не приходится оспаривать тот факт, что на переломе столетий все больший процент дворян-землевладельцев был серьезно занят налаживанием более или менее рационального хозяйства в своих имениях, причем многие при этом входили в мельчайшие прозаические детали ухода за скотом и посевами, этот процесс не имел ни малейшего отношения к гипотетическому «возвращению к земле». Гораздо более вероятным фактором, объясняющим этот процесс, является то, что за предыдущие десятилетия из деревни ушли экономически самые слабые дворяне-землевладельцы, люди, наименее преданные сельскому хозяйству и сельской жизни.
Гипотеза Мэннинг поднимает еще один вопрос. Если во второй половине 1890-х гг. «возвращение к земле» давало такие поразительные результаты, разве мог бы этот процесс не быть отмеченным теми, кто страстно надеялся на именно такой поворот вспять в процессе «упадка» поместного дворянства? Но в работах публицистов конца XIX — начала XX в., интересовавшихся дворянским вопросом, нет и намека на «возвращение к земле». Не найти упоминания об этом ни в материалах дискуссий на Всероссийских съездах губернских предводителей дворянства, проходивших начиная с 1896 г., ни в ходатайствах губернских дворянских собраний центральному правительству, ни в материалах Особого совещания по делам дворянского сословия, созванного правительством и заседавшего в период с 1897 по 1902 г. Все говорит за то, что никакого «возвращения дворянства к земле» не было.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: