Джек Ландер - Войны Роз

Той же ночью, вскоре после полуночи, к архиепископу Йоркскому (тогда канцлеру Англии) в его дом, что недалеко от Вестминстера, прибыл некий человек от лорда-камергера. И он сказал слугам, которые, не разрешая будить хозяина, не пропускали его, что имеет новости чрезвычайной важности; от него архиепископ узнал, что упомянутые герцоги вместе с Его Светлостью королем вернулись из Стоуни Стрэтфорда назад в Нортгемптон.

— Тем не менее, сэр, — продолжил он, — милорд велел передать Вам, что не стоит опасаться, и он уверяет Вас, что все должно быть хорошо.

— Я верю, — ответил архиепископ, — все, что ни делается, — все к лучшему.

И после того как посыльный отбыл, он тотчас велел всем своим слугам прибыть к нему, и так со всеми своими людьми, каждый из которых был вооружен, и захватив с собой свою большую печать, еще до восхода солнца явился к королеве. Там он нашел много скорби, дурных слухов и суматохи; все были заняты упаковкой и перевозкой ее добра в храм; повсюду были сундуки, ящики, тюки, узлы — все это люди перетаскивали на собственных спинах, никто не сидел без дела: кто-то нагружал, кто-то шел с поклажей, кто-то снимал с людей груз, другие шли за новой ношей, некоторые ломали стены, чтобы сократить путь, некоторые шли к ним на подмогу.

Сама королева одиноко сидела среди этой суеты, брошенная всеми и испуганная. Архиепископ успокоил ее как только мог, заявляя о своей уверенности в том, что положение не настолько безнадежно, как она считает, и что не стоит бояться, а нужно надеяться, чему подтверждением может служить посланное ему от лорда камергера сообщение.

— Ах, будь он проклят! — ответила она. — Ведь он один из тех, кто задумал уничтожить меня и мою кровь.

— Госпожа, — сказал архиепископ, — взбодритесь, поскольку я ручаюсь Вам: если они коронуют кого-нибудь вместо Вашего сына, который сейчас находится с ними, на следующий день мы коронуем его брата, того, который сейчас здесь с Вами. И вот — большая печать, которую благородный принц, Ваш муж, доверил мне, а сейчас я передаю ее Вам, чтобы использовать ее во благо и для пользы Вашего сына.

И с такими словами он отдал ей большую печать и еще на заре вернулся домой. К этому времени он уже мог из окон своих покоев видеть Темзу, всю заполненную лодками слуг герцога Глостера, которые следили за тем, чтобы никто не отправился к храму и никто не смог пройти необысканным. Тогда повсюду, а особенно в городе, царило беспокойство, и ходили разнообразные слухи: люди пытались предугадать исход этого противостояния. И некоторые лорды, рыцари и джентльмены, или ради королевы, или из страха за собственную жизнь, одетые в доспехи, собирались компаниями и ходили вместе; многие же считали, что все это предпринято не столько против других лордов, сколько против самого короля с целью сорвать его коронацию. Но вскоре лорды собрались вместе в …[пробел в тексте]. Перед этим собранием архиепископ Йоркский, опасаясь, что ему будет вменено (так оно и случилось) чрезвычайное легкомыслие, с которым он так внезапно выдал большую печать королеве, коей никак не полагалось ее хранить без специального указа короля, тайно послал за печатью и принес ее [139] См.: Jacob E. Е The Fifteenth Century, 1399-1485 (1961). P. 614. Он подвергает сомнению эту историю с Большой печатью, но свидетельство, которое он цитирует, ее не опровергает. . {164} 164 More. P. 42-43, 407-411.

Доминик Манчини продолжает историю:

Поскольку по столице ходил зловещий слух, будто бы он привез своего племянника не ради заботы о нем, а с целью заполучить корону, герцог посреди всех этих событий написал Совету и главе города, которого называют мэром. В обоих письмах он говорил о том, что не захватывал своего племянника, короля Англии, а только спас его самого и государство его от гибели, ведь молодой человек мог попасть в руки к тем, от кого нельзя было бы ожидать проявления большого уважения к молодости сына [140] Очевидно, здесь имеет место попытка замарать семейство Вудвиллов. , коль скоро они не сумели спасти ни чести, ни жизни отца. Он уверял, что так было необходимо поступить ради его собственной безопасности и защиты королевства, что никто так не заботился о благосостоянии короля Эдуарда и сохранении государства, как он, и говорил, что рассчитывал прибыть с мальчиком в город заблаговременно, чтобы наилучшим образом подготовить все для торжественной церемонии коронации.

Впредь герцог старался любым способом расположить к себе людей, надеясь, что если при их поддержке он будет объявлен единственным правителем, то впоследствии легко сможет прибрать всю власть к своим рукам даже против их желания.

После того как эти письма были во всеуслышание прочитаны в Королевском совете и перед народом, все стали хвалить герцога Глостера за его преданность племянникам и за стремление наказать их врагов. Однако некоторые из тех, кто всегда подозревал о его амбициях, уже раскусили обман и поняли, куда он метит. Через несколько дней, выяснив для себя позицию каждого и с помощью своих друзей в столице, застраховав себя от любых неожиданностей, он и молодой король вступили в город, сопровождаемые не более чем пятьюстами солдатами, взятыми частично из его собственной свиты, а частично из свиты герцога Бэкингема. Последний был всегда под рукой, готовый помочь Глостеру советом и деньгами. По очереди они охраняли короля, боясь, как бы тот не убежал, или чтобы его не высвободили у них из рук силой, так как валлийцам несносно было думать, что у них похитили принца вследствие их собственной глупости.

Поскольку эти два герцога стремились при каждом удобном случае возбудить ненависть по отношению к семье королевы и направить общественное мнение против ее родственников, они проявили особое усердие, чтобы сделать так и в день своего вступления в город. Потому перед процессией они послали четыре фургона, груженных оружием, на которых были эмблемы братьев и сыновей королевы, а также наняли крикунов оповещать повсюду в многолюдных местах, через которые они проезжали, что это оружие было собрано врагами герцога и припрятано в удобных местах за пределами столицы для нападения и убийства герцога Глостера. Так как многие знали о лживости этих обвинений, ведь оружие было помещено туда для различных целей задолго до смерти последнего короля, когда велась война против шотландцев [141] Также перед самой своей смертью Эдуард готовился к войне с Францией. Люди и деньги, собранные Советом после смерти короля, действительно были предназначены для национальных целей, а не для оппозиции Ричарду. См. примечание С. А. Дж. Армстронга, Mancini. P. 145, п. 58. , то сразу возросли и недоверие относительно его обвинений, и подозрения в его посягательстве на трон.