Георгий Вернадский - Монголы и Русь

Перемены, которые произошли в Восточной Руси за монгольский период в положении социальных классов, были не столь радикальны, как изменения в правительстве и администрации, однако они были не менее важными. Можно сказать, что в течение монгольского периода основы старого социального порядка – свободного общества – постепенно и настойчиво разрушались, не задевая поначалу внешней стороны. К моменту, когда Иван III провозгласил освобождение Руси от монгольского владычества и покорил Новгород, основа новой структуры была готова, и новый порядок, порядок прикрепленного к службе общества, стал ясно просматриваться. Это особенно справедливо относительно положения старого высшего класса русского общества, бояр; как ни парадоксально это может показаться, но процесс их подчинения монарху завершился быстрее, чем строгая регламентация жизни и закрепощение низших классов.

Московское боярство состояло из разнообразных и разнородных элементов. Некоторые бояре четырнадцатого и пятнадцатого веков принадлежали к древним боярским родам Великого княжества Владимирского. Такие, как Бутурлины, Челяднины, Кутузовы (все три этих семьи первоначально заявляли о своем германском происхождении), Морозовы, Вельяминовы (эти имели варяжские корни) и Воронцовы. Значительное количество московских боярских семей были западнорусского происхождения. К этой группе принадлежали Плещеевы и Квашнины. Кроме западных русских, на службу к великому князю московскому пошли некоторые литовцы и, позже, поляки. Необходимо иметь в виду, что когда наши источники относят семьи к «польскому и литовскому происхождению», они подразумевают, что те родом из Польши и Литвы, но их точное этническое происхождение не всегда ясно. Некоторые бояре являлись полонизированными западными русскими. Другие объявляли о «прусском» происхождении. Поскольку к концу тринадцатого века Пруссия, первоначально балтийская (литовская) территория, была совершенно германизирована, «прусское» происхождение в этом случае, судя по всему, означало германское. К этой группе принадлежали Хвостовы, Романовы (первоначально известные как Кошкины, а затем как Захарьины) и Шереметьевы [1044] Согласно А.И. Соболевскому, имя Шереметьев происходит от «сарматский». . Головины и Ховрины имели греческие корни. И наконец, некоторые из лучших московских боярских фамилий были «татарского» (монгольского или тюркского) происхождения. Выдающимися среди них были Вельяминовы-Зерновы (не путать с исконными Вельяминовыми). Сабуровы и Годуновы являлись ветвями этого рода. Арсеньевы и Бахметьевы поселились на Руси в конце четырнадцатого и в середине пятнадцатого веков соответственно.

К 1450 году положение боярства как класса серьезно подорвало появление новой аристократической группы, служилых князей, а также устойчивый рост низшей аристократии, дворян, которые собирались вокруг великокняжеского двора.

Формирование класса служилых князей было продолжительным историческим процессом, а сам по себе этот класс был так же разнороден, как и боярство. В течение четырнадцатого и пятнадцатого веков некоторые князья Восточной Руси, все потомки Рюрика, сочли удобным или необходимым передать или продать свои суверенные права великому князю московскому. Среди них были некоторые князья ростовского дома, а также нижегородского и суздальского. Кроме того, некоторые Рюриковичи, чьи уделы находились в Северской земле (в основном в бассейне верхней Оки), оказались на нейтральной территории между Московией и Литвой под угрозой обеих держав. Некоторые из них перешли в подданство к великому князю Литовскому, а другие, как, например, Оболенские, предпочли поступить на службу к великому князю московскому. Несколько литовских князей, потомков Гедимина (Гедиминовичи), по разным причинам неудовлетворенные положением дел в Литве, тоже перешли к Москве. Среди таких были князья Патрикеевы (потомки сына Гедимина Наримунта). Наконец, как нам известно, при Василии II некоторые джучидские князья пошли на русскую службу, этих называли царевичами и даже царями, если им до прихода в Москву случалось править под собственным именем в Казани или Сибири. В начале шестнадцатого века они занимали самое высокое положение среди князей, служащих московскому царю. В шестнадцатом и семнадцатом столетиях менее значительные татарские фамилии, такие, как князья Кудашевы и Енгалычевы, следуя за Джучидами, приехали в Москву; так же поступили некоторые представители черкесской и грузинской знати, такие, как князья Черкасские и Имеретинские.

После захвата последних княжеств при Иване III и Василии III все Рюриковичи Восточной Руси – и великие князья, и удельные – оказались перед альтернативой: либо эмигрировать, либо идти на службу к великому князю московскому. Большинство из них выбрали последнее. К 1550 году процесс формирования группы служилых князей полностью завершился. Выдающимися среди русских княжеских фамилий дома Рюрика, поселившимися в Москве, являлись князья Белозерские, Долгоруковы, Курбские, Щепины-Ростовские, Лобановы-Ростовские, Оболенские, Шаховские, Шуйские, Волконские и многие другие. Неменее высокую социальную позицию занимали Гедиминовичи, такие, как князья Голицыны, Куракины, Мстиславские, Трубецкие и некоторые другие.

Князья, поступившие на великокняжескую службу исполняли те же политические и военные обязанности, что и бояре. В конце концов они образовали высший слой боярского класса. Относительное положение княжеских и боярских фамилий на службе, а также и на социальной лестнице регулировалось в начале шестнадцатого века сложной системой, известной как местничество (порядок мест), которая основывалась на подготовленном для царя официальном генеалогическом указателе («Государеве родословце») и списках государственных и армейских должностей («Разрядной книге») [1045] О местничестве см. Ключевский, 2, 149-166; А.И. Маркевич, О местничестве (Одесса, 1879). . На основе этих двух регистров от царя ожидали выбора советников и назначения высших должностных лиц в армии и органах управления. Для установления соответствующего служебного положения вместе с генеалогическим старшинством учитывались и сведения о предыдущей службе членов боярских и княжеских фамилий. Никто из них не согласился бы служить в чине меньшем, чем человек, которого они полагали ниже себя в социальном плане. В боярскую думу традиция также обязывала царя избирать новых членов из самых высших слоев боярского и княжеского класса. Внутри этой группы, однако, он имел большую свободу выбора для думы, чем для армии и органов управления. Прецедент, конечно, играл важную роль при решении каждого конкретного случая. Термин «боярин» теперь приобрел новое значение – член Думы первого чина (неважно, князь или боярин в старом смысле слова). Членами второго чина были окольничие.