Георгий Вернадский - Монголы и Русь

Семью годами позже другой путешественник, Вильгельм де Руб-рук, описывал лагерь Бату, как « большой город с жилищами и народом, простирающийся на три или четыре лиги в округе. И как среди народа Израиля, где каждый знал, в какой стороне от скинии должен он поставить свой шатер, так и эти люди знают, с какой стороны от орды они должны разместиться, когда возводят свои жилища ». [426] Idem, p.122. Церемония аудиенции брата Вильгельма была подобна церемонии, описанной Плано Карпини. О внешности самого Бату Вильгельм де Рубрук говорит, что « онпоказался мне примерно такого же роста, что и мой господин Жан де Бомон, пусть его душа покоится в мире ». [427] Idem, p. 123. Карамзин по этому поводу замечал с иронией: « Как жаль, что мы не имели чести встречаться с месье де Бомоном! » [428] Карамзин, 4, пр.49; Notes, 4, 30. Вскоре после путешествия брата Вильгельма Бату основал свою резиденцию в новом, заложенном им городе Сарае.

Согласно археологическим свидетельствам, столица Бату располагалась на восточном берегу Ахтубы (рукав дельты нижней Волги), примерно в ста километрах к северу от Астрахани. [429] Б.Д. Греков и Я. Якубовский. Золотая Орда и её падение. – Москва-Ленинград, 1950, cc. 68-69.

Указателем духовных качеств Бату является эпитет «саин», который дается ему в некоторых восточных анналах, а также в тюркском фольклоре. Его переводят как «хороший». Поль Пеллье отмечает, однако, что это слово имеет также толкование «умный», и в случае с Бату его надо понимать именно в этом смысле. [430] Pelliot, p. 106. Таким образом саин-хан может обозначать: «благоразумный хан» или «мудрый хан».

Дешт-и-Кипчак (половецкая степь) представлял собой сердцевину ханства Бату. Его западной оконечностью была Булгария, а восточной – Хорезм. На севере сопротивление Руси было сломлено, но еще следовало установить механизм оккупации и контроля. На юге владычество Бату простиралось до Крыма и Северного Кавказа. Закавказье, оккупированное монголами во время царствования Угэдэя, и сельджукский султанат в Малой Азии, завоеванный во время регентства вдовы Угэдэя, формально не находились под юрисдикцией Бату. Однако монгольскими войсками в этих регионах командовали армейские военачальники (нойоны), а не кто-либо из князей-чингисидов. Таким образом, из всех чингисидов Бату ближе всех географически располагался к арене событий, и был старшим по отношению к остальным. При таких обстоятельствах можно было ожидать от него, что он проявит некоторый интерес к этим недавно завоеванным землям, и их правители спешили установить с ним контакты. К примеру, сельджукский султан Джиязад-Дин Кай Хосров II направил три посольства к Бату. Грузинский князь Давид (будущий хан Грузии Давид) прожил некоторое время при дворе Бату как заложник. [431] Spuler, Horde, p. 30; Spuler, Iran, p. 45.

Что касается Руси, перед Бату стояли две главные проблемы: навязать русским князьям покорность его воле и организовать сбор дани и налогов. Во время путешествия Плано Карпини в Северной Руси он не видел монгольских войск; на юго-западе армия под командованием Куремсы (Курумши) [432] В русских летописях – Куремса; о монгольском произношении этого имени см.: Cleaves, «Mongolian Names», pp. 433-435. располагалась в районе Днепра к югу от Киева. В 1246 г. в Киеве не было русского князя; киевский регион, а также часть черниговского региона и Подолия, находились под непосредственным контролем монголов. Согласно Плано Карпини, около 1245 г. монголы набирали рекрутов для своей армии из населения именно этих территорий.

Чтобы распространить свой контроль дальше на запад, север и восток, они нуждались во взаимодействии с русскими князьями.

Восточные русские князья первыми вынуждены были присягнуть на верность. Еще в 1242 г. великий князь владимирский Ярослав I направился в ставку Бату, где его утвердили в должности. Его сын Константин был отправлен в Монголию, чтобы заверить регента в своей и отцовской приверженности. В 1246 г., как мы знаем, великий князь Ярослав Всеволодович сам отправился в Каракорум, где присутствовал на церемониях, посвященных восхождению Гуюка на трон. [433] См. выше: Гл.2, 1, с 61. Ярослав Всеволодович больше не вернулся на Русь; он заболел и умер в Монголии. Если верить Иоанну де Плано Карпини, его отравила хатун, мать Гуюка. Как Карамзин, так и Рокхилл выражают сомнение по поводу рассказа Плано Карпини, аргументируя это тем, что великий хан всегда мог казнить великого князя владимирского открыто, если бы того пожелал, и потому монголам не нужно было прибегать к уверткам. [434] Карамзин, 4, 34-35; Однако, сведения Иоанна де Плано Карпини, полученные от русских в Каракоруме, обычно точны. Нам следует также принять во внимание напряженность в отношениях между Гуюком и Бату. Если Гуюк считал Ярослава I орудием Бату, возможно, он посчитал необходимым тихо избавиться от него. Более того, как мы знаем, Гуюк не одобрял политику своей матери во время ее регентства, поэтому есть вероятность того, что хатун отравила Ярослава Всеволодовича назло своему сыну. Получив известия о смерти отца, сыновья Ярослава, Александр Невский и Андрей Суздальский, отправились в ставку Бату, чтобы присягнуть ему на верность. Бату приказал им обоим направиться в Каракорум, для того чтобы засвидетельствовать свое почтение великому хану (1247 г.).

Тем временем Бату улаживал западнорусские проблемы по-своему. Ему приходилось иметь дело с двумя выдающимися русскими князьями, которыми были Даниил Галицкий и Михаил Черниговский. [435] О предшествующих отношениях между Даниилом Галицким и Михаилом Черниговским см.: Киевская Русь, сс. 239-240. Для феодального общества на востоке Центральной Европы характерно, что даже после жестокого урока, преподанного монгольским вторжением в 1240-1241 гг., межкняжеские и межнациональные раздоры и соперничество не ослабели. Как Польша, так и Венгрия пытались воспользоваться ситуацией, поддерживая то одну, то другую сторону, что привело к установлению их собственного контроля над Галичем. Этим объясняются постоянные конфликты между венграми и поляками, а так же между теми и другими и русскими. Галицкие князья, вынужденные объединять силы то с поляками, то с венграми, несколько раз были втянуты в центральноевропейские конфликты, вмешиваясь в венгерско-чешское и чешско-польское соперничество.

В ранние годы правления внимание Бату было сосредоточено на переговорах монгольских вождей по поводу будущего избрания нового великого хана; его также заботили закавказские и анатолийские отношения. Поэтому он не вмешивался в деятельность западнорусских князей до 1245 г. К этому времени в Монголии было достигнуто соглашение по поводу кандидатуры Гуюка на трон. Даже если Бату и не одобрял его, он вынужден был с ним согласиться. Теперь он мог усиливать свой контроль над Западной Русью.