Семен Дубнов - Краткая история евреев

Вожди народа заботились об укреплении его единства и сохранении его национальных особенностей. Обучение детей составляло постоянную заботу кагалов и ваадов. Раввин в каждой общине считался ближайшим опекуном учащегося юношества. Он часто занимал должность рош-иешивы, т. е. ректора высшей талмудической школы, в своем городе и вместе с тем имел надзор за низшими школами или «хедерами»; но в больших общинах, где раввин имел свои многочисленные духовные и судебные обязанности, должность рош-иешивы занимало особое лицо из среды прославившихся талмудистов.

Современный летописец дает следующую яркую картину школьной жизни в еврейских общинах Польши и Литвы, в первой половине XVII века. «Нет такой страны, — говорит он, — где святое учение было бы так распространено между нашими братьями, как в государстве польском». В каждой общине существовала иешива, глава которой получал щедрое содержание из общественных сумм, дабы он мог жить спокойно и предаваться учению. Общины содержали также на свой счет юношей («бахурим»), обучавшихся в иешиве. К каждому юноше приставляли не меньше двух мальчиков («неарим»), которых он должен был обучать, дабы упражняться в преподавании Талмуда и в научных прениях. Каждый юноша со своими двумя учениками кормился в доме одного из состоятельных обывателей и почитался в этой семье как родной сын… И не было почти ни одного еврейского дома, в котором сам хозяин, либо сын его, либо зять, либо, наконец, столующийся у него иешиботник не был бы ученым; часто же все они встречались в одном доме.

«Порядок учения в Польше был следующий. Было два учебных полугодия в иешивах: летнее и зимнее. В начале каждого полугодия в иешивах изучали с большим прилежанием Гемару (Вавилонский Талмуд), с комментариями Раши и тоссафистов. И собирались ежедневно мудрецы общины, молодые люди и вообще все, сколько-нибудь прикосновенные к науке, в здании иешивы, где на первом месте восседал начальник заведения (рош-иешива), а вокруг него располагались, стоя, множество ученых и учащихся. Рош-иешива читал лекцию по галахе с толкованиями и дополнениями. После лекции он устраивал цаучные прения (хилук): сопоставлялись разные противоречивые места из текста Талмуда или из комментариев; эти противоречия улаживались раэными другими ссылками, затем открывались противоречия в самих ссылках и разрешались новыми ссылками, и так далее, пока вопрос не был окончательно разъяснен».

«При начальнике иешивы состоял особый служитель, который ежедневно обходил первоначальные школы (хедеры) и наблюдал, чтоб дети в них усердно учились и не шатались без дела. Раз в неделю, по четвергам, ученики хедеров обязательно собирались в дом „школьного попечителя“ („габай“), который экзаменовал их в том, что они прошли за неделю, и если кто-нибудь ошибался в ответах, то служитель бил того крепко плетьми, по приказанию попечителя, а также подвергал его великому осрамлению перед прочими мальчиками, дабы он помнил и в следующую неделю учился бы лучше. По пятницам же, еженедельно, мальчиков экзаменовал сам рош-иешива. Оттого-то и был страх в детях, и учились они усердно… Люди ученые были в большом почете, и народ слушался их во всем; это поощряло многих домогаться ученых степеней, и таким образом земля была наполнена знанием».

Благодаря самоуправлению общин и размножению школ, талмудическая наука в Польшее достигла небывалого процветания. Прежде незаметная в еврейском духовном мире, Польша в XVI веке заняла здесь первое место. Первые крупные ученые прибыли в Польшу из соседней Богемии, где тогда процветал талмудический «пилпул», изобретенный Яковом Поляком (47). Ученик Поляка, Шалом Шахна (ум. в 1558 г.), учредил талмудическую иешиву в Люблине.

Из этой иешивы вышли известнейшие польские раввины того времени. Один из них, краковский ученый Моисей Иссерлис (сокращенно Рамо, ум. в 1572 г.), жил в одно время с палестинским творцом «Шулхан-аруха», и много сделал для распространения этого свода законов в Польше. Иосиф Каро, как сефард, не поместил в своей книге особых обрядов и обычаев, употреблявшихся среди ашкеназов, т. е. немецких и польских евреев. Иссерлис же включил в текст «Шулхан-аруха» множество новых статей законов, выработанных на основании народных обычаев или религиозно-судебной практики ашкеназийских раввинов. Так как книга Каро носила название «Накрытый стол», то Иссерлис назвал свои дополнения к ней «Скатертью» («Маппа»). В этом именно дополненном виде «Шулхан-арух» был введен в качестве свода законов среди польских, литовских и русских евреев. Иссерлис стоял во главе еврейской общины в древней польской столице Кракове; он был окружен многочисленными учениками, которые впоследствии стали великими раввинами. Кроме своих прибавлений к «Шулхан-аруху», он писал еще отдельные книги по части раввинского законоведения и богословия.

Современником и другом Иссерлиса был замечательный талмудист Соломон Лурия (Рашал, ум. в 1573 г.), занимавший пост раввина сначала в Остроге, а потом в Люблине. В отличие от своего краковского друга, он не придавал значения «Шулхан-аруху», который казался ему простой и легкой книгой для народа, недостойной внимания серьезного ученого. Лурия углублялся в исследование первоисточника всех законов — Талмуда; он составил глубокомысленный комментарий ко многим его трактатам под именем «Соломоново море» («Ям шел Шеломо»). Он имел учеников и последователей и продолжал свое направление в раввинской литературе. К Лурии и Иссерлису обращались с вопросами по части раввинской науки и законоведения из всех областей Польши, а также из Италии, Германии и Турции. Собрания ответов и решений того и другого были опубликованы под названием «Шаалот у-тешувот» («Вопросы и ответы»).

По следам этих двух родоватальников польского раввинизма шли ученые следующих поколений. Одни писали комментарии к Талмуду (рабби Меир Люблинский, или Магарам, р. Самуил Эдельс из Острога или Магиршо); другие писали толкования и дополнения к прежним сводам законов (р. Мордохай Иофе из Познани, Иоиль Сиркис из Кракова, Давид Галеви из Львова и др.).

В XVII веке еврейская наука процветала в Польше, как некогда в Вавилонии во времена амораев. Множество ученых сочинений печаталось в еврейских типографиях Кракова и Люблина. Талмуд и раввинская наука безраздельно господствовали в Польше. Светские знания и философия были в загоне. Только каббала изучалась любителями мистики. Наиболее известен труд Натана Шапиро, краковского каббалиста, под заглавием «Разоблачение глубин» («Мегале амукот», 1637 г.).

Вызванное Реформацией религиозное брожение породило в польском обществе несколько сект с антицерковными воззрениями. Наиболее приближалась к догматике иудаизма секта «унитариев», отрицавшая догмат Троицы и божественную природу Христа, но признававшая религиозно-нравственное учение Евангелия. Католическое духовенство презрительно называло таких вольнодумцев «иудействующими» или «полуевреями». Христианские богословы разных направлений часто вели устные диспуты с раввинами. Результатом этих диспутов явилась одна замечательная книга: «Укрепление веры» Исаака из Трок («Хизук Эмуна», 1593 г.). В первой части этой книги еврейский ученый защищает иудаизм против нападок христианских богословов, а во второй — переходит в наступление и критикует учение церкви.