Олег Ивик - История разводов

Алиенора была старше своего нового возлюбленного на одиннадцать лет. Он был всего лишь граф ским сыном, а она – королевой Франции и герцогиней Аквитании и Гаскони, матерью королевских детей. Но страсть вспыхнула мгновенно. Вскоре после отъезда гостей Алиенора объявила мужу о разводе. Король был в ярости, но Алиенора потребовала признания брака недействительным, поскольку она приходилась мужу дальней родственницей. Папа признал законность ее требований, и в марте 1152 года брак был расторгнут. А уже через два месяца влюбленные обвенчались, нарушив при этом свои вассальные обязательства перед Людовиком: оба они, как его вассалы, обязаны были получить его разрешение на брак.

Король пошел войной на анжуйские земли, но потом оставил это предприятие и решил по крайней мере воспользоваться неожиданно свалившейся на него свободой. Он женился на молоденькой Констанции Кастильской. Тем временем юный супруг Алиеноры, получивший от нее герцогство Аквитанское, а от неожиданно умершего отца – графство Анжуйское, стал всерьез претендовать на английскую корону. И он получил ее – почти чудом – всего лишь через два года после женитьбы, приняв имя Генрих II и основав династию Плантагенетов. Так Алиенора, оставившая ради любви французский трон, неожиданно стала королевой Английской. Она родила новому мужу восьмерых детей, в том числе знаменитого Ричарда Львиное Сердце.

Но в конце концов этот блестящий брак Алиеноры тоже распался, теперь по вине мужа: Генрих открыто приблизил к себе некую Розамунду Клиффорд. А Алиенора перебралась в Пуатье, где создала «Двор любви». Подразумевалось, что это был двор куртуазной любви, однако кое-кто при этом дворе хвастался достаточно близкими отношениями с его хозяйкой. Об Алиеноре снова стали ходить сплетни. Ей посвящали восторженные, но не слишком почтительные стихи:

Формального развода не последовало, но фактически супруги разъехались. И когда сыновья короля решили захватить власть и пойти войной на собственного отца, Алиенора попыталась присоединиться к ним. Она бежала из дворца, переодевшись в мужское платье, но была задержана и заключена в замок Шинон. Алиенора провела в заточении шестнадцать лет. Впрочем, Генрих II не стал требовать формального развода, и Алиенора до конца своих дней осталась супругой короля Англии. Она была освобождена в глубокой старости и окончила свои дни во французском монастыре.

Если венценосные особы, как правило, все-таки пытались обставить свои разводы какими-то формальностями и при возможности старались получить разрешение папы, то католики попроще очень часто разводились без особых церемоний. Папа был далеко и об их прегрешениях не знал, а с местным духовенством можно было как-то договориться. А если жену нельзя было выгнать, то иногда ее можно было попросту продать. В архивах города Франкфурта сохранились сведения о том, что в 1459 году некий горожанин нашел покупателя и продал свою супругу. Правда, добрые франкфуртцы не одобрили такое начинание и подвергли незадачливого продавца посрамительному наказанию: бросили в лужу.

Но его пример оказался недостаточно назидательным – не прошло и четырех лет, как житель того же Франкфурта, дворянин Рорбах, купил жену у одного каменщика. Товарищи продавца по цеху довели историю до сведения ратуши, но на этот раз горожане никого бросать в лужу не стали и ограничились выговором покупателю.

В шестнадцатом веке в Европе грянула Реформация. Вожди протестантов затеяли церковные реформы, конечно же, не для пересмотра брачно-семейного законодательства – но и не сказать своего слова по проблеме разводов они не могли. И слово это было достаточно либеральным. Так, глава реформации, Мартин Лютер, считал, что развод возможен в случае прелюбодеяния одного из супругов, импотенции и неисполнения супружеских обязанностей. Кроме того, он разрешил разводиться с неверующим супругом (если таковой сам проявит инициативу). Разрешил Лютер и повторные браки, но, разумеется, только тем, кто не спровоцировал развод своим прелюбодеянием. Лютер объяснил, что прелюбодействующий супруг для супруга честного является все равно что мертвым, посему и повторный брак для невиновной стороны возможен точно так же, как он возможен для вдовцов.

Правда, в свете теории предопределения, автором и горячим проповедником которой был Лютер, не вполне понятно, зачем надо вообще придерживаться каких-либо нравственных и религиозных норм. Лютер утверждал, что Господь сам выбирает тех, кто должен спастись, и тех, кто будет осужден на муки, независимо от их личных достоинств. В своей книге «О рабстве воли» Лютер писал: «…как может быть справедливо то, что Он увенчивает недостойных, – для нас непостижимо, однако мы увидим это, когда придем туда, где уже не верят, а видят лицом к лицу.

И еще непостижимее, как может быть справедливо то, что Он осуждает тех, кто не заслужил этого, но поверят и в это, когда явится Сын Человеческий».

Идея предопределения была подхвачена и доведена до полного блеска последователем Лютера, Жаном Кальвином. В свете их утверждений становилось не так уж и важно, прелюбодей ты или добродетельный христианин. Но тем не менее протестанты стремились к духовному совершенству и прелюбодеяний старались избегать. В вопросе о разводах они придерживались рекомендаций многочисленных церквей, возникших в русле Реформации. Церкви эти по-разному решали вопрос о разводах, но большинство их более или менее придерживались точки зрения, которая выражена в «Вестминстерском исповедании веры» – кратком своде кальвинистской религиозной доктрины, принятом в семнадцатом веке:

«Хотя греховность человека такова, что он готов рассматривать доводы к расторжению брака, не должно разводить тех, кого Бог соединил в браке; поэтому ничто, кроме случая супружеской неверности или такого намеренного оставления семьи, которое уже никоим образом не может быть исправлено ни Церковью, ни гражданской властью, не является достаточным основанием для расторжения брачных уз. Расторжение брака должно проходить гласно и законным образом. Не позволительно оставлять такие случаи на усмотрение и волю самих супругов».

С одной стороны, протестанты, в отличие от католиков, разрешили развод и повторный брак, хотя и обставили их рядом сложно выполнимых условий. Но с другой стороны, они категорически запретили признание брака недействительным, которое так широко практиковалось и практикуется у католиков. Поэтому трудно сказать, кому стало легче получить свободу от брачных уз, – все зависело от обстоятельств конкретного брака. Впрочем, теперь у желающих обрести свободу появилась возможность сменить религию.