Михаэль Золтиков - Кошка

— Выслушай же меня, — настойчиво произнес он. — Хотя и непросто объяснить тебе все, как есть, но я все же попытаюсь. Так вот. я сейчас нахожусь на службе, о которой говорить тебе не имею права. И о задачах, которые я выполняю, тоже распространяться не буду. Женщина, которую ты только что видела у меня на квартире, имеет к этим задачам самое непосредственное отношение.

Сюзанна выдергивает у него свою руку.

— Не скажешь ли ты еще, что в твою задачу входит... Ну скажем, иметь с нею определенные отношения. Или ты будешь отрицать, что у тебя с нею что-то есть?

— Я это и не отрицаю, малышка, — Блайхер пытается как-то извернуться. — Однако...

— Мне-то ты пишешь, что любишь, — с горечью говорит Сюзанна и уже со злостью добавляет: — Хочу сказать тебе вот что: тысячи мужчин побывали в твоем положении, будучи уличенными в связи с другими женщинами. Но ни один еще не заявлял в свое оправдание, что это имеет отношение к его «секретному заданию». А ты ведешь себя так, будто твой начальник приказал тебе совратить эту женщину, и ты, бедняжка, вынужден поступать так, скрежеща зубами.

— Хотя это и звучит малоубедительно, но в действительности близко от истины, — возражает Блайхер, мысленно посылая ко всем чертям и «Кошку» и полковника, да и весь абвер, поставивших его в такое неловкое положение.

«Если бы я мог сказать ей всю правду, — думает он, — Сюзанна поняла бы».

— Может быть, ты хоть что-то поймешь, — продолжает он после непродолжительного молчания, — если я скажу тебе, что недавно просился отправить меня на Восточный фронт, так как ситуация с Матильдой стала для меня просто невыносимой. Но мой рапорт отклонили, потому что замены мне здесь нет.

— Как это так нет замены? — произносит Сюзанна с горькой иронией. — Я не хочу быть злословной, но твоя приятельница не производит впечатления девушки, познавшей первый поцелуй. Наоборот, она, видимо, кое-что повидала на своем веку, в сорок-то лет...

— В тридцать два, к твоему сведению.

— Да хоть и в тридцать два. Что же, во всем вермахте не найдется рослый и крепкий мужчина, который мог бы тебя заменить с ней?

И тут она опять начинает плакать.

— Впрочем, это. действительно, так. — всхлипывая, говорит она. — Знаю по собственному опыту. Ведь я пыталась забыть тебя еще в Кане, затем в Шербуре, а теперь вот приехала к тебе в Париж...

— Дорогая малышка... — Блайхер пытается успокоить ее, гладит ей руку, затем целует.

Слова Сюзанны очень взволновали его. Он понял, что и он нуждается в ней, в этой женщине, совершенно иной, нежели «Кошка». Ведь Матильда — это стремление к приключениям, к игре с огнем, не только изнуряющей, но и опасной. Сюзанна же, напротив, — только любящая женщина, от которой исходит материнское тепло, в котором нуждается любой мужчина, в том числе и Хуго Блайхер. У Сюзанны он находит понимание и поддержку, так необходимые ему.

В то же время он сочувственно относится к Матильде, женщине, которая связывает с ним все свое «я», которая провела свою жизнь в постоянных поисках и вот теперь надеется, что нашла в нем настоящего друга. Но и на этот раз ей придется признать, что она снова ошиблась и опять останется в одиночестве.

Но Хуго не может сказать об этом Сюзанне. Не может посвятить ее и в свои последние дела, в которых участвовала «Кошка». Но Сюзанна — женщина, умеющая понять, что происходит в сердце мужчины. К тому же на нее начинает снова воздействовать волшебство их прежних взаимоотношений, погнавшее ее в свое время из Кана в Шербур, а теперь вот и в Париж.

Поэтому она соглашается на предложение Хуго, которое другая женщина, возможно, и отклонила бы с негодованием: остаться в Париже и немного подождать, пока его дорога не разойдется с дорогой «Кошки». Он обеспечит Сюзанну жильем и будет даже навещать ее, когда ему станет невмоготу...

Вместо одного часа прошло целых два, когда Хуго, наконец, возвратился домой. Чувствовал он себя неловко. Однако ожидаемой им сцены с горькими упреками и обидами не было.

Гнев, охвативший Матильду, уже прошел. У нее оказалось достаточно времени на размышление, и она пришла к выводу, что вела себя по отношению к Сюзанне глупо и ниже своего достоинства. Более того, она решила, что будет снисходительной к прошлому Блайхера — если, конечно, это останется «прошлым»...

Поэтому и встретила Хуго, будто бы ничего не произошло. Это было самое разумное, что она могла сделать в данной ситуации. Блайхер, на которого давили сознание вины и совесть, вздохнул с облегчением. На него произвело большое впечатление такое благоразумное поведение Матильды.

Но «Кошка» не удовольствовалась только дипломатией. а вознамерилась действовать. В этих целях продумала новый план совместных акций, стремясь использовать тщеславие Хуго и его энергичный характер. Она еще не потеряла надежды привязать его тем самым к себе, заметив, как загорелись его глаза, когда он выслушал ее предложение.

Под вечер того же дня Матильда и «месье Жан» приступили к выполнению операции. На автомашине Блайхера оба направились к Елисейским полям и остановились у огромного здания, в подвале которого находилось всемирно известное варьете «Лидо».

На первом этаже располагались роскошные магазины, судя по витринам которых нельзя было сказать, что шел уже третий год войны. Публика толклась здесь днями и ночами. Элегантные парижанки прогуливались со своими кавалерами, немецкие солдаты рассматривали вместе с приятельницами рекламные витражи варьете, в которых были выставлены фотографии более или менее одетых танцовщиц. Разносчики газет продавали свежие выпуски «Вечернего Парижа». Войдя в дом, Матильда и Хуго поднялись на лифте на четвертый этаж, где позвонили в одну из дверей, на которой красовалась импозантная латунная табличка с надписью «Экспортно-импортное агентство».

Именно здесь и оборудовал свою штаб-квартиру новый шеф движения Сопротивления во Франции Пьер де Вомекур — не без помощи Блайхера и «Кошки». Помещение его бюро было расположено идеально, так как в толпах посетителей варьете и магазинов появление представителей и курьеров организации не вызывало никакого подозрения.

Вомекур был очень доволен, когда узнал, что «Кошка» и «месье Жан» проживают в квартире его брата Франсуа по улице Фесандерье. Матильда объяснила ему, что муниципальные власти Парижа, благодаря доверенным лицам организации, заселяют пустующие помещения домов бежавших на юг патриотов по возможности надежными людьми, чтобы оккупанты не накладывали свою лапу на эти дома. А то, что они оказались в квартире одного из Вомекуров, просто чистая случайность.

Пьер приветствует своих посетителей особенно сердечно. Ведь он очень им обязан: они быстро и без проволочек доставили его в Париж, помогли отыскать и оборудовать помещение для его бюро, да к тому же охраняют частную собственность его семьи.