Александр Авенариус - История Словакии

Смерть как-никак признанного правителя, отмеченного нимбом святости династии-»основательницы», стала сигналом для лихорадочной борьбы, выражаясь фигурально, за «место под солнцем». Однако олигархия, вопреки сепаратистским устремлениям и ограничению королевской власти, не была готова отменить институт королевства и короля, который пустил глубокие корни в сознании всего населения. Несмотря на противоправную деятельность, она всегда старалась сделать ее легитимной, придавала большое значение высшим постам в областях страны, а это, однако, означало, что она не в силах отказаться от традиционной модели королевства и пойти своей дорогой, не заботясь о последствиях, с этим связанных. Ей нужен был такой правитель, который готов делиться с нею властью и не мешать ей на завоеванных ею позициях. С такими соображениями она приступала к выбору нового короля. Проблема состояла в том, что магнаты не смогли сойтись на таком кандидате, который был бы приемлем для всех.

Хотя годы со дня смерти Андрея III до окончательной коронации Карла Роберта в 1310 г. принято парадоксально обозначать как период interregna (без короля), в действительности же в этот сравнительно короткий временной отрезок в Венгрии сменились целых три короля. В то время как большинство магнатов вынесли решение в пользу кандидатуры из Чехии в лице Вацлава, единственного сына чешского короля Вацлава II, южновенгерские магнаты поддержали Карла Роберта из Анжуйской династии. Формально оба кандидата имели равные права. И у Карла Роберта, и у Вацлава в жилах текла кровь Арпадов, а их матери были даже сестрами, дочерьми Рудольфа Габсбурга, первого германского короля этой династии. Но главным было не это. Настоящая причина, почему большинство магнатов высказались за Вацлава, была весьма прозаичной. Его кандидатура на венгерский престол для чешских Пржемысловичей была скорее делом престижа и давала им возможность добавить блеска династии в ряду центральноевропейских стран. По расчетам магнатов, Вацлав как наследник чешской и польской короны будет вынужден больше заниматься делами этих королевств, а титул венгерского короля станет более или менее формальным придатком. Действительная власть над страной должна была по-прежнему остаться в их руках.

Что касается второго кандидата, Карла Роберта Анжуйского, то тут ситуация была сложнее. За его кандидатурой стояли прежде всего неаполитанский двор и папская курия. Эти были крайне заинтересованы в том, чтобы Карл Роберт утвердился в Венгрии и не помышлял претендовать в будущем на неаполитанский престол, который ему по праву первородства должен был достаться после смерти теперешнего короля Карла II Кривого. Хотя за Карлом Робертом стояли южно-венгерские магнаты Шубичи и, благодаря ловкой дипломатии папской курии, он получил поддержку венгерской церкви, для остальной части общества он был всего лишь ставленником, которого она не собиралась признавать.

Более удачливый Вацлав, который при коронации принял имя Ладислав V, вскоре, однако, оказался перед лицом суровой действительности. Как только он раздал из и так скромного королевского владения, что мог, — конкретно Матушу Чаку он без колебаний пожаловал в 1302 г. целых два комитата, Нитру и Тренчин, чем легализовал его свершившиеся к тому времени присвоения на этой территории, — всякая заинтересованность в нем для дальнейшего сотрудничества тут же отпала. Чешский король Вацлав II был не настолько наивен, чтобы не разглядеть истинные интересы венгерских магнатов, но тот факт, что его сын за неполных три года оказался в совершенной изоляции и не имел никакой власти в стране, заставил его принять решительные меры. В 1304 г. он лично отправился в Венгрию, чтобы постараться исправить обстановку. Его план не удался, и под угрозой нападения на чешское королевство со стороны австрийских Габсбургов он был вынужден спешно уехать из страны вместе с сыном и королевскими регалиями (инсигниями). В его отъезде была замешана папская курия, которой удалось привлечь Альбрехта Габсбурга к союзу с Карлом Робертом и приурочить к нужному моменту нападение на Чешское королевство. С его отъездом борьба за венгерский трон не прекратилась. В 1305 г. в Венгрии появился новый кандидат — Оттон Баварский с короной св.Стефана, которую ему отдали вместе с правом на трон чешские Пржемысловичи. Несмотря на коронацию, признания он не добился, и через два года, проведенных им от начала до конца в Трансильвании, ему пришлось весьма бесславно оставить страну. Поскольку оба претендента, как Вацлав, так и Оттон, были с самого начала ставленниками венгерских магнатов, которые не были заинтересованы в конструктивном сотрудничестве, а лишь преследовали своекорыстные интересы, их правление было обречено на провал.

После отъезда Оттона Баварского единственным потомком Арпадов на венгерской земле остался Карл Роберт Анжуйский. В отличие от своих не столь удачливых собратьев Вацлава и Оттона, он и в это смутное время сумел наращивать свое преимущественное право. Европа бурно переживала процессы, которые не могли не затронуть даже венгерскую олигархию, вынудив ее так или иначе на них реагировать: конфликт папства с французским королевством и стремление любой ценой сохранить свои позиции. Именно в Венгрии папство угадало шанс для себя. Последовательная поддержка Карла Роберта преследовала единственную цель — удержать его как можно дальше от Неаполя. Италия была страной, терзаемой внутренними конфликтами, и папа нуждался в поддержке испытанного бойца Роберта Неаполитанского, чтобы суметь справиться с опасностью, а не 12-летнего отрока, который только-только вырос из детских забав. Полагаясь на искусную дипломатию и прежде всего благодаря детальному знанию внутриполитической ситуации в Венгрии, о которой ей докладывали папские легаты, курия знала, кто составляет оппозицию магнатам, и предпринимала соответствующие шаги. Папские легаты Бокассини и Джентиле, точно так же, как в наше время участники мирных переговоров, прощупывали почву и искали потенциальных союзников. Хорошее знание обстановки проявилось и в том, что хотя Карл Роберт в 1307 г. добился формального признания венгерским дворянством на государственном совете в Ракоше, легат неустанно работал над тем, чтобы ввести в стан приверженцев короля и Матуша Чака — самого могущественного магната страны.

Тем самым он лишь подчеркнул важность позиции Матуша и прежде всего значимость его роли в общевенгерском масштабе. То обстоятельство, что он создавал свою державу на территории теперешней Словакии, некоторым историкам XIX в. послужило основанием для мифологизации его личности как словацкого князя, который был заинтересован в создании словацкого государства. Проецировать политические идеи и представления XIX в. на эпоху средневековья современная словацкая историография считает заблуждением. С другой стороны, разобраться в личности Матуша Чака Тренчинского и детально рассмотреть его образ действий — значит получить ключ к пониманию того, чем жила территория Словакии в данный период.