Александр Торопцев - Москва. Путь к империи

Причин тому было много. Вот некоторые из них.

Во-первых, здесь было место тихое, где можно было попировать в полной уверенности, что противник не нагрянет сюда внезапно и не испортит радость встречи боевых друзей.

Во-вторых… новгородцы! Юрий Долгорукий знал о притязаниях Новгорода на эти земли. Встреча князей-союзников в Москве могла показать северянам, что эта земля находится под пристальным вниманием князя суздальского.

В-третьих, эта встреча могла припугнуть и местных обитателей, крепких, богатых и неслабых духом, продемонстрировав мощь княжеских дружин. А разве потомкам бродников, основавшим здесь целую колонию поселений, могло понравиться активное внедрение в их мирное пространство военизированного княжеского городка?

Последний вопрос подводит нас к трагической истории, к схватке между боярином Кучкой и князем Долгоруким, которая началась как раз тогда, когда для всех остальных гостей встреча уже закончилась.

Крепко повздорили эти два человека. Историки приводят разные версии причин трагической ссоры. Кто-то считает, что во всем повинна жена Степана Ивановича Кучки, красавица писаная. Кто-то считает, что Долгорукого возмутила гордая, независимая натура Кучки. Кто-то говорит о том, что Кучка был гражданином Новгорода.

Все эти и другие предположения, конечно же, имеют право на существование, но не про Юрия Владимировича они сочинены. И не потому, что возраст его шестидесятилетний был давно не пылкий. Бес-то не дремлет. Он может броситься и на столетнего. Дело тут в натуре Юрия Владимировича, человека невоинственного, флегматичного, о чем свидетельствует его биография. Он в битвах столько раз проявлял мягкотелость! Такой человек убивать верного боярина из-за какой-то женщины вряд ли станет. Злодеем Юрий Долгорукий не был.

Вероятнее всего, причиной ссоры князя суздальского с владельцем Красных сел стала их непримиримость во взглядах на стратегию развития Московского пространства. Кучка, видимо, не собирался без борьбы терять свое влияние на обширной территории Москворечья и отстаивал не столько имущественные интересы местных жителей, сколько пытался защитить от посягательств сам способ их жития: тихое, мирное сосуществование на приличном расстоянии друг от друга крупных и мелких селений, не нуждающихся в хорошо укрепленных городах и княжеских дружинах. Это был мир в самом первозданном и емком значении этого слова. Толковые словари трактуют его не просто как состояние без войны, но и как изначально невоинственное, неагрессивное отношение к бытию. Мир в таком понимании слова — это рай, утраченный грешным человечеством.

Юрий Долгорукий, пришедший из другого, немирного мира, ставил перед собой цель создания под своей властью нового государства, оплота воинственных Рюриковичей на северо-востоке. И боярину Кучке место в этом государстве отводилось далеко не первое.

Есть еще одна версия причины ссоры, о которой будет рассказано, когда речь пойдет о мести Кучковичей, детей Степана Ивановича. Юрий Долгорукий в пылу гнева приказал казнить боярина, но останавливаться на этом ему было нельзя. Его бы осудили сами Кучковичи, дети и родственники погибшего, а их в Красных селах было немало, если учесть обычай восточноевропейских племен жить большими семьями и заводить как можно больше детей (у Долгорукого, например, родилось от двух жен 13 детей). Конечно, князь мог пренебречь реакцией сыновей и дочерей боярина, но он решил всех задобрить. Он женил, согласно одной из легенд, своего сына Андрея на дочери Кучки, красавице Улите, взял в свою дружину сыновей Кучки Якима и Петра (последнего некоторые источники называют зятем боярина). И не догадываясь, что произойдет через некоторое время с этой семьей, с его сыном, он занялся другими важными делами.

А русские летописи на целое столетие перестали упоминать о Москве. Этот факт говорит о том, что в XII веке будущая столица великой державы не являлась «бойким узлом торговых и военных дорог».

Дел у суздальского князя действительно было много. В 1147 году он покидает Москву и занимается вплотную устройством своих земель.

Уже в 1152 году в сорока шести километрах к западу от Москвы основан, предположительно тоже Юрием Долгоруким, Звенигород. Тогда же, как свидетельствует Никоновская летопись, он поставил в Суздальской земле много каменных церквей: на Нерли — церковь во имя Святых мучеников Бориса и Глеба, а в Суздале — во имя Всемилостивого Спаса. Владимир в том же году украсила построенная им церковь Святого Георгия, а все заложенные в Клещине церкви он перевез в Переяславль, там же заложил он церковь во имя Всемилостивого Спаса.

В том же году в ста шестидесяти километрах к северо-востоку от Москвы им был основан город Переяславль-Залесский, а в шестидесяти восьми километрах к северо-западу от Владимира — город Юрьев-Польский.

Уже через два года, в 1154-м, в шестидесяти километрах к северу от Москвы на месте бывших славянских поселений им был основан город Дмитров в честь сына Всеволода (впоследствии Всеволода Большое Гнездо), в крещении названного Дмитрием.

А еще через два года, в 1156-м, Юрий Долгорукий повелел соорудить вокруг Боровицкого холма крепостную стену. Такое предприятие нельзя назвать случайным, современный исследователь А. М. Яновский, например, называет основателя Москвы выдающимся политическим деятелем и выдающимся стратегом, полководцем. Он считает, и не только он один, что строил Долгорукий города на западе Суздальской земли, исходя из военных задач: «Построенные им новые города образуют две линии обороны, две линии крепостей на западе Суздальского княжества, — пишет он в книге «Юрий Долгорукий» («Московский рабочий», 1955 г.). — Первая: Кснятин — Дмитров — Москва. Вторая: Ростов — Переяславль-Залесский — Юрьев-Польский».

Более чем вероятно, что основатель Москвы построил в кремле и княжий двор с соответствующими строениями, где гостили у него князья, где он сам останавливался во время своих бесконечных переездов. Сомнений нет, что известный храмостроительством князь должен был «на Москве» построить хотя бы один храм, но письменных свидетельств этому факту нет.

Но вернемся в конец сороковых годов XII века. В начале 1149 года Мстиславичи, поддержанные новгородцами, которые на этот раз воевали на стороне великого князя, ворвались в Суздальскую землю, прошлись по ней огнем и мечом, разграбили и сожгли много слабоукрепленных городов, взяли большую добычу и семь тысяч пленных и, подгоняемые ранней весной, возвратились в свои княжества.

Летом 1149 года Изяслав прогнал из Киева Ростислава, сына Юрия. Юноша за несколько месяцев до этого бежал от отца к дяде, пользовался в столице уважением и доверием, но злые языки нашептали о нем Изяславу всякие небылицы, и великий князь киевский отправил племянника назад к отцу.