В Орлов - ГЖАТСК

В знак своего особого расположения к жителям Гжатской слободы Петр I приказал построить здесь небольшой дворец, который и был возведен на левом берегу реки Гжати, на полуострове, образуемом изгибом реки. Дворец — дубовый одноэтажный дом с мезонином — стоял в прекрасной кленовой роще. Он был украшением Гжатска почти до середины прошлого столетия {«Мирское слово» № 14, 1872, а также «Вечерняя газета» №69, 1872 (Петр I лично сам никогда в этом дворце не был).}. В конце 40-х годов XIX века, когда дворец обветшал, городская дума продала его мельнику, которому понадобился дуб для водяной мельницы.

Гжатская пристань за короткое время действительно превратилась в главный отпускной порт всей восточной части Смоленской, западной части Московской губерний, всей Калужской провинции и других районов страны {Петр I все эти районы, как и некоторые другие, с самого начала рассматривал как базы снабжения Петербурга хлебом и другой сельскохозяйственной продукцией с помощью Гжатской пристани. В указе Петра от 11 ноября 1719 года «Об открытии Гжатской пристани и о переводе на оную торжков из Можайского уезда» перечисляются следующие города, находящиеся на сравнительно близком расстоянии от Гжатска и способные, по замыслам Петра, доставлять к Гжатску хлеб: Верея, Боровск, Калуга, Мещевск, Серпухов, Мосальск, Серпейск, Алексин, Таруса, Оболенск, Малый Ярославец, Мценск, Чернь, Тула, Орел (см. Полное собрание законов Российской империи, 1830, т.V, стр. 753).} Хлеб, доставленный в Гжатск речным путем (Окою, Угрою, Ворею) и гужевым транспортом из разных мест России, а также с Украины, грузился на барки и большими караванами направлялся в быстро растущую северную столицу.

Уже со времени Петра I Гжатская пристань служила также важнейшей базой по заготовке провианта для войск, квартировавших в Петербурге. Ежегодно зимой комиссионеры провиантского ведомства закупали здесь большое количество хлеба, овса и отправляли в Петербург.

Не раз эта обязанность по заготовке и поставке провианта Петербургскому гарнизону возлагалась на смоленского губернатора {Так в 1810 году смоленский губернатор должен был поставить через Гжатскую пристань 100 тысяч четвертей муки, 1686 четвертей круп, 183 711 четвертей овса (Журналы комитета министров, т. I, СПб, 1888, стр. 417)}.

Кроме хлеба, овса, в новую столицу доставлялось отсюда масло, сало, пенька, лен, льняное семя, кожи и другие сельскохозяйственные изделия. Следовательно, Гжатск становился важнейшим «кровеносным» сосудом, питавшим Петербург из глубин России многими сельскохозяйственными предметами.

Возникновение на Гжати судоходства и строительство пристаней вызвало к жизни разные отрасли промышленности, а следовательно наложило отпечаток на экономику местного края. В гжатских селениях, находившихся на берегах Гжати или вблизи ее, и в первую очередь на самой Гжатской пристани, выросло судостроение. Суда строились в Субботниках, Златоустове, Пуркееве, Чернейках, Храмцове и других селах и деревнях . Повсюду шло почти круглый год строительство плоскодонных без киля судов, получивших название барок. Это были сравнительно крупные суда, имевшие обычно 36 метров длины, 8 метров ширины (с осадкой в воде до 70 сантиметров) и поднимавшие до 8 тысяч пудов груза.

Река Гжать. 1909 год.

На Гжатских пристанях, как и Бельской, Поречской, с самого начала заведен был обычай строить судно только для одной поездки. Барка, отправленная в Петербург, обычно не возвращалась обратно, а разбиралась на дрова. Обилие леса на Гжати и в соседних районах намного удешевляло строительный материал. Местные помещики в условиях развивающихся товарно-денежных отношений легко шли на продажу леса и всегда были готовы к услугам купцов. Возвращение судна в этих условиях обходилось бы дороже, нежели строительство новых судов.

Но если бы даже возвращение судна обходилось дешевле, оно было бы почти невозможно из-за короткой навигации. Суда здесь водили лишь по весенним водам, сразу же по вскрытии льда. Уровень воды до 5 метров, позволявший пройти судам, держался не более 10 дней. Малейшее запоздание с доставкой грузов наносило большой ущерб. Ввиду мелководности Гжати во многих местах ее сооружались временные плотины, а также затоны для зимовки судов.

Несмотря на кратковременность сплава, ежегодно со стапелей Гжатских пристаней сходило в первой четверти XVII века до 1200 и даже до 1500 судов {Соловьев. Я. Сельскохозяйственная статистика Смоленской губ. М. 1855, стр.490.}. Это свидетельствует о большом торговом значении, которое приобретала Гжатская пристань уже в самом начале своего развития.

Мы не располагаем данными о числе местных крестьян, занятых в судостроении, но число это было, по-видимому, значительным, так как им занимались целые деревни. Таких деревень было свыше десятка. Даже в прошлом веке, когда судостроение на Гжатской пристани резко сократилось, плотничье ремесло в уезде оставалось по-прежнему популярным.

С судостроением тесно связан кузнечный промысел, который давал дополнительный доход значительной группе государственных и крепостных крестьян. В Гжатской слободе и окрестных селениях появилось много кузниц, где выковывались главным образом гвозди и другие металлические предметы, нужные для изготовления барок. Сырье в кузницы доставлялось с тульских, а позже калужских железоделательных заводов.

Одновременно с мелкой промышленностью здесь начали возникать мануфактуры. Они создавались обычно гжатскими купцами, накопившими капиталы на поставках хлеба и других сельскохозяйственных продуктов, или разбогатевшими крестьянами и ремесленниками. Мануфактуры эти основывались, как правило, на вольнонаемном труде и представляли собой капиталистический тип предприятия.

В июле 1722 года житель Гжатской слободы Алексей Жуков «с товарищи» основал кожевенную мануфактуру, на которую были присланы, по его ходатайству, 10 мастеров-кожевников, обучившихся изготовлять кожи «по иноземческому мастерству» в Петербурге {Материалы по истории крестьянской промышленности XVII и первой половины XIX веков (Документы), ч.I, изд. Академии наук СССР, 1935, стр.2-3, а также Заозерская Е.И., Мануфактура при Петре I, изд. Академии наук СССР, 1947, Приложение, стр.177.}.

В 1724 году в Гжатской слободе возникла мануфактура по производству стекла. Основал ее купец Василий Мальцев — родоначальник известной затем фамилии крупных промышленников, получивших дворянское звание. Позже Василий Мальцев передал мануфактуру своему сыну Якиму Мальцеву. В мануфактуру Мальцев вложил капитал в 9520 рублей {Лаппо - Данилевский А., Русские промышленники и торговые компании в первой половине 18 столетия, СПб, 1899, Приложение, стр.126.}.

Купцами Семеном и Григорием Сивохиными в 1749 году была основана полотняная мануфактура. На ее заведение Сивохины затратили 7562 рубля. Вначале на мануфактуре числилось 63 стана, в 1753 году — 50- станов. Все рабочие были вольнонаемные. Товары здесь делались «хорошим мастерством», как указывается в оценке мануфактур-коллегии {Лаппо - Данилевский А., Русские промышленники и торговые компании в первой половине 18 столетия, СПб, 1899, Приложение, стр. 125.}.