В Орлов - ГЖАТСК

К началу XIX века многие из гжатских крестьян дошли до такого разорения и нищеты, что министерство внутренних дел, по представлению смоленского военного губернатора, вынуждено было ассигновать 84 тысячи рублей «на продовольствие неимущих крестьян Гжатского уезда» {«Журналы Комитета Министров», т.1. СПб, 1888, стр. 36, журнал от 6 февраля 1803 года.}. Такие ассигнования были крайне редкими и проводились в исключительных случаях.

Декабрист смолянин Ф. Н. Глинка, проезжавший через Смоленскую и Тверскую губернии незадолго до войны 1812 года и помечавший в своем дневнике все, достойное внимания, некоторые страницы его посвятил описанию тяжелой, поистине трагической доле крепостных Сычевско-Гжатского края. Он рассказывает о «курных избах», из всех углов которых проглядывает нищета и бедность, об изнурительном труде крестьян на помещика, об их невыносимой жизни и исступленной злобе к барам. Беседуя с одной крестьянкой из деревни С., он записал следующие ее слова: I

«У нас, батюшка, не как у людей: отдыху нет ни на минуту и в воскресный день кряхтим да потеем на работе, да коли б дельная работа... а то, как кроты, роемся в земле: то скапываем горы, то насыпаем пригорки, а кирпичу-то, кирпичу, каменьев, каменьев сколько перетаскали! Да все в гору и все на своих плечах! Кони от натуги подохли... Матушка весна хоть для всех красна, только нам не мила: люди встречают ясные денечки да радуются, а мы кулаком слезы утираем. От раннего утра до поздней зари мы все в садах ,на работе» {Глинка Ф. Письма русского офицера, ч. 2, содержащая в себе мысли, замечания и рассуждения во время поездки по Смоленской и Тверской губ., М. 1815, стр. 92—93.}.

Гжатским крестьянам, как и крестьянам других уездов Смоленской губернии, почти всегда не хватало хлеба, они вынуждены были прибегать к займам у помещика или ростовщика. Многие крестьяне, чтобы прокормить семью, кроме земледелия, занимались извозом, сплавом барок, пилили лес.

Усиление крепостной эксплуатации и гнета вызвало рост крестьянского протеста, который в отдельных случаях выливался в открытые волнения крестьян, особенно после войны 1812 года.

В 1797 году произошло волнение крестьян в Сычевской вотчине гжатского купца и крупного помещика Олонкина. В Гжатском краеведческом музее хранится приговор Гжатского уездного суда по делу выступления крестьян Олонкина, утвержденный в октябре 1797 года петербургскими судебными властями. Один из организаторов выступления крестьянин Терентий Миронов приговорен был к наказанию кнутом и ссылке в Нерченские рудники. Все остальные активные участники волнения были также наказаны плетьми и сосланы в Сибирь.

В имении княгини Голицыной протест крестьян принял форму раскольнического движения. В 1812 году священники сел Спасского и Субботникова, принадлежавших Голицыной, представили вотчинному правлению два донесения о возникшей среди местных крестьян старообрядческой секте. В донесении указывалось, что зачинщики движения обещаниями «свободы из владений помещика и прочими соблазнами записали уже в раскол свой более 1500 душ». Комитет министров, получив это донесение, предписал Смоленскому губернатору немедленно представить об этих раскольниках самые подробные сведения и обратить на них серьезное внимание.

Из других форм крестьянского протеста надо отметить побеги крестьян от своих владельцев, носившие массовый характер, жалобы крестьян на владельцев, а иногда убийства помещиков и поджоги помещичьих имений.

Значительное обострение классовой борьбы в деревне в конце XVIII — начале XIX веков являлось выражением конфликта, возникшего между новыми производительными силами, свойственными капиталистическому способу производства, и старыми крепостными производственными отношениями. Оно означало назревание кризиса крепостной системы..

Гжатск стоял на главном пути движения наполеоновской армии на Москву и из Москвы на запад. Поэтому он был не только свидетелем, но и активным участником Отечественной войны 1812 года.

Под Гжатском произошла восторженная встреча русской армии с великим русским полководцем М. И. Кутузовым. Тут, близ Гжатска, в селе Царево-Займище, во главе отступавших русских войск стал тот, кто глубоко любил свой народ и свою родину, кому верил народ и армия, в ком видели спасителя отечества.

Утром 29 августа, вскоре после своего назначения на пост Главнокомандующего, М. И. Кутузов подъехал к Гжатску. Еще за пять километров от города его с радостью приветствовали гжатчане, вышедшие встретить любимого полководца. Под Гжатском жители выпрягли лошадей и собственными руками привезли карету Кутузова в город, в дом купца Церевитинова. Здесь его приняли с исключительной теплотой и сердечностью. В Гжатске Кутузов пробыл всего около двух часов, а затем направился к армии в Царево-Займище, находившееся в 20 километрах к юго-западу от Гжатска.

«Вдруг электрически пробежало по армии известие о прибытии нового Главнокомандующего, князя Кутузова, — пишет в своих походных записках один из русских артиллеристов. — Минута радости была неизъяснима. Имя этого полководца произвело всеобщее воскресение духа в войсках, от солдата до генерала. Все, кто мог, летели навстречу почтенному вождю, принять от него надежду на спасение России. Офицеры весело поздравляли друг друга. Старые солдаты припоминали походы с князем еще при Екатерине, его подвиги в прошедших кампаниях... Говорили, что сам Наполеон давно назвал его старой лисицей, а Суворов говаривал, что Кутузова и Рибас не обманет. Одним словом, с приездом в армию князя Кутузова во время самого критического положения России, обнаружилось явно — сколь сильно было присутствие любимого полководца воскресить упадший дух русских как в войске, так и в народе» {И. Р. Походные записки артиллериста, М., 1835, ч. 1, стр. 131 - 132.}.

Армия встретила Кутузова с невиданным ликованием. «Приехал Кутузов бить французов», — передавалось солдатами из уст в уста. По рассказам очевидцев, Кутузов, приняв почетный караул, произнес: «Ну как можно отступать с такими молодцами!» Это было понято так, что Кутузов твердо решил в самое ближайшее время нанести противнику решительный удар, подорвать его наступательный дух, ослабить его физически и морально и вместе с тем поднять боевой дух русской армии.

В тот же день Кутузов направил воззвание к смолянам:

«Достойные смоленские жители, — писал он, — любезные соотечественники. С живейшим восторгом извещаюсь я отовсюду о беспримерных опытах в верности и преданности вашей... к любезнейшему Отечеству. В самых лютейших бедствиях своих показываете вы непоколебимость своего духа... Враг мог разрушить стены ваши, обратить в развалины и пепел имущество, наложить на вас тяжкие оковы, но не мог и не возможет победить и покорить сердец ваших. Таковы россияне» {Смоленская губерния в Отечественной войне 1812 г., 1912.}