Анатолий Терещенко - Колокола тревог

В середине декабря на беседу с генсеком был приглашен Е.К. Лигачев. В своей книге «Предостережение» он вспоминал:

«Палата выглядела скромно: кровать, рядом с ней несколько медицинских приборов, капельница на кронштейне. А у стены — маленький столик, за которым сидел какой-то человек. В первый момент я не понял, что это Андропов.

Юрий Владимирович был одет не столько по-больничному, сколько по домашнему — в нательную рубашку и полосатые пижамные брюки».

24 декабря у Юрия Владимировича присутствовал его помощник А.И. Вольский с целью забрать, направленные ранее, тезисы выступления генсека на очередном Пленуме. Андропов внес в них два дополнения. Вот они:

«Товарищи, члены ЦК КПСС, по известным причинам я не могу принимать в данный период активное участие в руководстве Политбюро и Секретариатом ЦК КПСС. Считал бы необходимым быть перед вами честным: этот период может затянуться. В связи с этим просил бы Пленум рассмотреть вопрос и поручить ведение Политбюро и Секретариата ЦК товарищу Горбачеву Михаилу Сергеевичу…

Когда я пришел на Пленум, эти тезисы, или, как их тогда «деликатно» называли, «текст речи», раздавали его участникам. Получив текст на руки, я вдруг с ужасом обнаружил, что там нет последнего абзаца…

Я попытался что-то выяснить, получить, какое-то объяснение, но все кончилось тем, что мне было прямо сказано: не лезь не в свое дело».

Из этого события можно сделать вывод, что любимчика Ю.В. Андропова — М.С. Горбачева не восприняли в рекомендованном генсеком положении.

Андропов в мае 1982 года покинул пределы Лубянки, и переехал со своим хозяйством — советниками и помощниками в Кремль. На должность хозяина Лубянки в Москву прибыл из Киева Председатель КГБ Украины генерал-полковник Виталий Васильевич Федорчук. Он находился в дружественных отношениях с главным коммунистом Украины Щербицким, которого Брежнев не раз сватал на свое место. Об этом знали многие из числа партийного ареопага.

Разные мнения ходили о Федорчуке на Украине. Приведу слова человека, поработавшего в период нахождения нашего героя в Киеве, на оперативной работе не один год полковника Петра Филипповича Лубенникова:

«Это был требовательный руководитель, жесткий, но не жестокий. Высокий профессионал. Он не пасовал перед трудностями. Подчиненного мог похвалить и пожурить, но за дело. В руководстве партийными органами Украины пользовался заслуженным авторитетом. Квартирный вопрос для оперативного состава решил раз и навсегда.

Перед отъездом в Москву даже в резерве КГБ Украины оставалось 67 квартир. Вот она забота! С начальством говорил смело, — не прогибался, а потому всегда ходил прямо. Никогда у него не крутился копчик пропеллером. А вот с Андроповым, знаю по многочисленным беседам с коллегами, не сработался.

Такие начальству неудобные, оно их боится».

Помнится, был теплый майский день.

Виталий Васильевич с аэропорта приехал на Лубянку. Сотрудники военной контрразведки были горды, что наконец-то Комитет возглавил не партийный чиновник, а профессионал, тем более выходец из среды армейских чекистов. Он был участником вооруженного конфликта на реке Халхин-Гол. Знаком с Жуковым. Затем в 1939 году его зачисляют сотрудником Особого отдела НКВД по частям Уральского военного округа. Войну прошел в должностях руководителя военной контрразведки дивизий, бригад, гарнизонов на Калининском, Западном и Северо-Кавказском фронтах.

В 1967 году генерал-лейтенант В.В. Федорчук становится начальником 3-го Главного управления КГБ при СМ СССР. Заметьте, с приходом Андропова на должность председателя КГБ СССР Федорчука вскоре убирают из центрального аппарата союзного Комитета на «повышение». С 18 июля 1970 года он уже председатель КГБ при СМ Украинской ССР. С мая по декабрь 1982 года — Председатель КГБ СССР.

И вот тут среди коллег, помню до мелочей, поползли как-то сразу назойливые слухи в виде признания очевидцев, а также грязные сплетни и другие инсинуации в отношении нового Председателя КГБ. Искусственность наветов чувствовалась по скорости и масштабам их распространения.

Говорили, что Федорчук в аэропорту по прибытию с Украины высказал неудовлетворение, что встречали его не на комитетской андроповской машине ЗИЛ, а на новой, и это его, якобы, покоробило, поэтому и приехал он на Лубянку на дежурной «Волге» вместе с охраной.

Потом кто-то «узнал» о его негативной реакции на состояние кабинета Андропова. Через комендатуру он, мол, потребовал: немедленного ремонта, установки свежей мебели, смены паркета. Это было связано с большими затратами бюджетных средств.

Ходили сплетни, что новый Председатель критиковал управленческий стиль своего предшественника. Широко обсуждалась его (Андропова — авт.) семейная беда — спивающийся сын и прочее. Распространялся даже такой вредный тезис о нашествии в Москву «хохлов» — украинцев.

Послушаем же высоких партийных чиновников по этому вопросу.

По мнению бывшего помощника М.А. Суслова — А.И. Байгушева, В.В. Федорчук появился в Москве «как авангардный полк Щербицкого, который должен был занять плацдарм и обеспечить переход в генсеки самого Щербицкого».

М.С. Горбачев в книге «Жизнь и реформы», характеризуя поведение В.В. Щербицкого накануне смерти Л.И. Брежнева, пишет, что «он развил большую активность, старался держать в поле зрения все события, происходившие в верхах, регулярно перезванивался и встречался с Федорчуком…»

И сразу же возникает вопрос: откуда такая глубокая информация у секретаря ЦК КПСС по сельскому хозяйству? Ответ один — источник Ю.В. Андропов, который доверял своему растущему «подлеску» в лице Горбачева. Выходит, Андропов внимательно следил за поведением и действиями Щербицкого, которого в какой-то степени боялся.

И было чего опасаться. При живом Брежневе Андропову должность генсека не светила. Более того, в последнее время Леонид Ильич стал интересоваться у Е.И. Чазова состоянием здоровья Андропова и даже намеревался отправить его на пенсию, о чем главный чекист страны, конечно же, знал через высокого лейб-медика.

В 1982 году Брежнев планировал в очередной раз уйти с поста генсека. Своим преемником он видел только Щербицкого. Смену власти предполагал провести сначала весной, а потом в ноябре 1982 года. Но, за несколько дней до ноябрьского пленума, Л.И. Брежнев, серьезно в эти дни не болея, внезапно скончался!

При этом к больному прибыл первым не Чазов, а Андропов. По рассказам жены Брежнева он забрал «бронированный портфель с документами и увез».

Журналист Ю. Изюмов, со ссылкой на «людей, близких к семье Брежнева» писал: