Геннадий Кудий - Русская Атлантида

Воспользовавшись роспуском 1 октября 1534 года ополчения ВКЛ, московские воеводы Д.С. Воронцов и Д.Ф. Череда-Палецкий совершили опустошительный набег на территорию княжества, дойдя до Долгинова и Витебска. Еще больший ущерб землям ВКЛ нанесло наступление московских ратей под Смоленском (М.В. Горбатый, Кислый), Опочкой (Б.И. Горбатый) и Стародубом (Ф.В. Овчина-Телепнев) в начале февраля 1535 года. Трудности с набором армии заставили литвинов обратиться за помощью к полякам, которые отправили на помощь ВКЛ воинские отряды под командованием Я. Тарновского.

Стремясь предупредить польско-литовское наступление на западном направлении, московские воеводы осадили Мстиславль, но взять его не смогли. На северо-западном театре военных действий в районе озера Себеж тем временем была построена крепость Ивангород (будущий Себеж), но Сигизмунд I в июле 1535 года нанес удар не там, а на юго-западе. 16 июля литовско-польские войска взяли Гомель, а 30 июля осадили Стародуб. Из-за набега крымских татар на Рязанщину (август 1535 года) московское командование не имело возможности оказать помощь крепости, и Стародуб был взят штурмом с использованием мин, которые в русско-литовских войнах использовались впервые. Минными работами под стенами города руководил «Ербурд с товарыщи». Произведенный 29 августа взрыв разрушил 4 прясла стены и стрельницу, что послужило сигналом к началу штурма. Защитники крепости упорно сопротивлялись, а московский наместник князь Ф.В. Овчина-Оболенский дважды выбивал «литву» и жолнеров из города, но во второй раз они «утесниша его к телегам» взяли в плен. Стародуб горел; хотя кое-где защитники еще продолжали борьбу. В конечном счете город был уничтожен до основания, а победители взяли большой «полон». Летописцы рисуют ужасающую сцену устроенной там резни: «Подсадных людей и пищальников и чернь сажали улицами да обнажали да секли». Согласно Евреиновской летописи, пленных детей боярских казнили целый день, «и много трупов мертвых… лежаше до тысечи». Один из польских сановников писал в декабре 1535 года советнику императора К. Шепперу, что перед шатром Тарновского было казнено 1400 «бояр».

От разоренного Стародуба литовско-польская армия двинулась к Почепу, жители которого еще до ее-приближения сожгли свой город и бежали к Брянску, так же поступили и белевские князья со своим городом. Армия ВКЛ заняла Почеп и Радогощ. По существу вся Северщина оказалась в ее руках, но удержать завоеванные земли литвины не смогли. Король тщетно требовал от панов-рады позаботиться о восстановлении укреплений Стародуба, Почепа и Радогоща, пока армия находилась в Северской земле. Сделано это не было, а польские наемники вскоре заявили об окончании срока найма (для его продления денег в казне не было) и отправились домой, делая по пути «остановки» в господарских владениях Литовско-Русского княжества. Вслед за ними отступило и собственное войско ВКЛ, которое тоже было распущено. Лишь в пограничных крепостях Великого княжества Литовского (Полоцке, Орше, Рогачеве и др.) были оставлены на зиму отряды наемников — всего, по некоторым данным, 3 тысячи человек. Единственным приобретением ВКЛ в этой кампании, которое удалось сохранить, был Гомель.

Потеряв надежду на достижение решительного перелома в войне, в сентябре 1535 года Сигизмунд I начал переговоры с Москвой. С февраля 1536 года дипломатическая переписка велась уже непосредственно между литовской радой и московскими боярами, хотя до окончания войны было еще далеко. В военных действиях наступила пауза — они теперь больше напоминали серию налетов и пограничных стычек. 27 февраля 1536 года киевский воевода А. Немирович и полоцкий воевода Я. Глебович, например, подступили с «великим нарядом» и 20-тысячным якобы войском к Себежу. Численность литовского отряда здесь сильно преувеличена. Ближе к истине следует считать данные, сообщенные в марте из Вильни прусскому князю Альбрехту, согласно которым на Себеж наступало примерно 1200 человек. Артиллерийский обстрел города не дал результата, а себежские воеводы И.М. Засекин и А.Ф. Тушин сделали вылазку и отбили набег.

В рамках укрепления западной границы Московского государства в январе 1536 года был построен земляной город Заволочье в Ржевском уезде, включая Покровскую церковь и другие гражданские строения. 10 апреля началось восстановление Стародуба. За три месяца были возведены земляные укрепления, церкви, оставлен гарнизон. 19 апреля было велено поставить город Велиж в Торопедком уезде, а в июле он уже был «докончен».

Столь активная градостроительная деятельность на восточных рубежах Великого княжества Московского потребовала от правительства ВКЛ принятия ответных мер. Они обсуждались на апрельском вальном сейме в Вильне, после чего появились «военные листы», подписанные Сигизмундом I 24 апреля 1536 года. Согласно им все подданные ВКЛ призывались на службу и должны были собраться на Друцких полях к Петрову дню (29 июня). За промедление король грозил лишением жизни и имения.

Тем временем новые московские крепости стали плацдармами для очередных походов в ВКЛ. Так, в июле 1536 года состоялся поход князя И.В. Горенского из Стародуба под Любеч, который «острог взял и посад пожег, спалил села и захватили „полон“ — настолько большой, что из-за него „под иные городы не пошли“ и вернулись „все целы и здравы“». Аналогичный поход предпринял из Велижа князь И.И. Барбашин: воеводы сожгли посад Витебска, повоевали села и с великим «пленом» «вышли… из Литовские земли все здравы». Весной 1536 года состоялся поход из Новгорода рати во главе с князем Б.И. Горбатым. Неясно, однако, куда он направлялся и был ли успешен.

В варшавском архиве Радзивиллов сохранилась «память» князю Михаилу Юрьевичу Оболенскому — подробная инструкция похода из Рославля на Кричев. Вместе с рославльским воеводой Григорием Григорьевичем Колычевым князь должен был подойти к Кричеву «на утреней зори безвестно» и попытаться взять острог, а если это не удастся, то идти «на Крычовские места на целые воевати, чтобы им как дал Бог тамошних мест гораздо повоевати». О финале этой истории говорится в корреспонденции, получаемой из Вильни Альбрехтом Прусским. В частности, в письме от 4 августа 1536 года упоминается о том, что под Кричевом было разбито 1300 человек «московитов», а 50 из них взято в плен, включая князей Оболенского, Колычева и некого третьего воеводу. Спустя 10 дней в одном из писем говорилось уже о 80 плененных «московитах». 28 августа Альбрехту сообщали, что в Вильню были доставлены воеводы Оболенский и Колычев «вместе с другими пленниками… захваченными у крепости Кричев». Наконец, в списке пленных, находившихся в Литве в октябре 1538 года, Петр и Григорий Колычевы называются в числе «новоприведенных з украиных замков», а у имени князя Михаила Оболенского стоит пометка: «пойман под Крычовом». Собственно этим и объясняется, почему данная из Москвы инструкция («память») Оболенскому оказалась в архиве Радзивиллов. Дело в том, что еще в июле 1536 года гетман Юрий Радзивилл с войском был отправлен к московским рубежам, поэтому пленные воеводы были доставлены именно к нему. Какова на этот раз была численность литовского войска, даже предположительно сказать трудно. Но вряд ли она была значительной.