Извилистые улицы из посадских изб, огороженных деревянными тынами, выводили путников на площадь, где находились торговые ряды. К самому яру подступали избы на высоких подклетах, срубленных из звонкой северной сосны. Посад не был защищен внешними стенами. Поэтому в минуты опасности все его население покидало свои жилища и укрывалось за стенами детинца. Над крутым, подмываемым вешними водами, берегом стоял высокий лес. Другой пологий берег зеленел лугами, чернел темными пашнями. Земля здесь была малоплодородна и неохотно делилась с людьми своими щедротами. Далее на север лежала пермская земля. Миролюбивые их князьцы еще в двенадцатом столетии покорились Новгороду. И вся эта область, названная Великой Пермью, считалась новгородской волостью, откуда она получала дань с местного населения мехами. Сами пермяки были белобрысы, курносы и отличались от русских широкими, как лопата, лицами и довольно щуплым сложением. Их диковинные жилища напоминали полуизбы-полушалаши с нелепыми крышами, которым хозяева пытались придать форму конской головы для устрашения духов. А беда была уже не за горами. Прибывший в город гонец от наместника Ростовского боярина Петра Добрынского известил князя-воеводу Глеба Оболенского о том, что из Галича на Устюг вышла рать Василия Косого. Рать двигалась медленно, грабя окрестные волости и погосты (население, село), ожидая подхода вятчан, звать которых в поход на Устюг были направлены гонцы. Вятская земля, отделившаяся от Великого Новгорода, управляласьсобственным вечем, в котором задавали толк члены нескольких влиятельных семей, разбогатевших на грабительских походах. Каждый представитель знати имел собственную дружину, состоящую из русских и вотяков (удмурты), которая силой добывала хозяину богатства и поддерживала его на вечевых спорах. Коварен был князь Василий Юрьевич. Самовольно, после смерти отца Юрия Дмитриевича, усевшись на московский трон, он был через месяц изгнан из Москвы своими братьями, признавшими старшинство Василия II. Покинутый вятчанами в решающем сражении с ратью великого князя в устье реки Костромы, он был вынужден согласиться на мир в обмен на предоставление вотчины в Дмитрове. Но через месяц, направив великому князю разметные письма, бежал в Кострому, а оттуда пошел в Галич набирать рать. Выйдя из Галича на Филипповки (14 ноября), на Николу - зимнего (6 декабря)*, рать подошла к Кичменге, что в ста поприщах (верстах) от Устюга. Чем ближе к городу подходила рать Косого, тем больше становился поток беженцев. Немногие смогли спасти свой жалкий скарб, другие несли только детей своих. - Княже! - кричали они Оболенскому. - Отчаялись так жить. И жизнь нашу разоряют и живот губят. Много зла ратные творят. Оборони, княже! Только дети не замечали тревоги взрослых. С веселым визгом бегали они от дома к дому и пели колядки. Канун христианского Рождества (24 декабря) совпадал с празднованием и величанием щедрой богини Лады - покровительницы семьи, материнства, детства и домашнего дыма. Ей пели песни благодарности за все щедроты. Люди одаривали щедровников и колядников сладостями, медвянками, орехами и пряниками. От дома к дому носили дети Звезду или Солнце с зажженными в них свечами, а колядники несли окруженное соломой с остатками зерна Коло, в котором тоже горел огонь. Каждая из семи спиц Коло была окрашена в особый цвет. В печи в этот вечер от колядина огня разводили новый Огонь, дабы был новый Дым. На новом Огне делали пшеничную кутью, взвар из сухих ягод и жарили рыбу. Но самое главное - в этот вечер хозяйки пекли кружалу - сладкий пирог с лучами в виде солнца. Каждый член семьи получал свой кусок В одном из них была залечена горошина. Кто ее находил, тот считался удачливым весь год. К Рождеству резали ягнят, кости которых отделяли от мяса и клали на шкуру во дворе дома, чтобы "волос просвятился огнем небесными" и ягнята не убывали. По старинному преданию, накануне Рождества, в самую полночь, отверзаются небесные врата и с высот заоблачных сходит на землю Сын Божий. "Пресветлый рай" во время этого явления открывает взорам праведных людей все свои сокровища неоценимые, все тайны неизъяснимые. Из райских пределов обитающее в них Солнце рассылает на одетую горностаевой снежной пеленой землю свои дары щедрые и богатые. В эту ночь гуляют домашние божки: Домовой с Овинником, Погребняком, Сенником, Коровником, Птичьим, Садовым и Огородным, Дворовым и Закутником. Гуляют, о хозяйском добре разговор ведут. Кошку за мышами посылают, пса вокруг дома бегать, не спать, беречь добро хозяйское. А потом идут в баню, где в предбаннике встречает их Банный с угощением, поставленным на ночь. Хозяйки сами относят в баню все, что на столе дома было: пиво и брагу, пироги постные да оладьи медовые, кутью со взваром. Божки пируют да старину вспоминают. С глубокой древности баня на Руси была неотъемлемой частью каждого домашнего очага. Древнейшее свидетельство об этом принадлежит апостолу Андрею Первозванному. "Дивно видех аз само, словенской землей идучи, бани древенных зело натоплены. И люди тамо совлокут с ся одежды и останется нази, и облеваются квасом. и, взяв прутие младое, биют ся сами, и тако ся добьют, едва вылезут живы, и облеют водой студенною и тогды оживут. И то творят по все дни, - мовение себе, а не мучение". Свет декабрьского низкого солнца едва проникал в горницу, где старая мамка кормила кашей маленького Щавея. Весело потрескивали в печи дрова. Горница была убрана скромно и опрятно. На ее стенах, облицованных побуревшими от времени березовыми досками, были развешаны лосиные рога, оружие и резные деревянные блюда. В красном углу, возле небольшой божницы, оправленной вышитым полотенцем, перед ликом Николы Угодника - Гостунского покровителя города, теплилась лампада. Вдоль одной из стен стоял сосновый ларь с резной наклонной крышкой, над ним висело несколько полок с посудой и домашней утварью. У других стен стояли крытые домотканными ковриками лавки, а в центре стоял широкий стол, уставленный яствами рождественскими. В медном свечнике горело несколько восковых свечей, мягкий и рассеянный свет от которых придавал особый уют. Молода и красива хозяйка этого дома. На вид ей можно было дать года двадцать четыре. Она была немного полна. Но эта полнота скрадывалась высоким для женщины ростом, который казался еще выше благодаря высоким каблукам красных сафьяновых сапожек и длинному сиреневому летнику с кружевными зарукавьями. Голова ее, поверх шитого бисером волосника*, по обычаю замужних женщин, была повязана парчовым повойником**. Темные, круто изогнутые брови, прямой, чуть с горбинкой, нос и небольшой твердо очерченный рот придавала всему ее облику чарующую прелесть. Думала ли она, дочь обедневшего боярина, в такой почет попасть. Для полного счастья боярыне не хватало присутствия мужа, что занят был на укреплениях города. Много натерпелся боярин Травин Скрябин с женой, тогда еще его невестой Марфицей, от насилия литовцев, захвативших его родовую вотчину в Смоленском княжестве. На радость и счастье рос у них сынок Щавей Васенька, оглашая терем своим лепетом. Боярыня старалась забыть о надвигающейся на город грозе, и проводила все время в заботах о сыне и муже. Рать подошла к городу на Васильев день (1 января), что по месяцеслову Православной церкви посвящается не только чествованию святого Василия Великого, архиепископа кесарийского, но и празднованию Обрезания Господня. Князь Глеб Оболенский, сопровождаемый своим верным помощником боярином Романом Травиным Скрябиным, поднялся на укрепления города. С высоких городских стен была видна как на ладони вся подошедшая к городу рать и раскачивающиеся над ней хоругви. Впереди на белом бахмате сидел Василий Косой, Кольчатый панцирь, точно серебристая чешуя, облек его крупное тело. Поверх кольчуги блестело ярко начищенное зерцало - доски булатные, прикрепленные на плечах и боках серебряными пряжками. За его спиной на древке колыхался великокняжеский стяг. По правую руку ехал боярин Харлам Лютый, в полных ратных доспехах с арбалетом и мечом. За конницей шел обоз, за ним шагали пешие ратники.
Читать дальше