Борис Шапошников - Мозг армии. Том 1

Полагаем, что и из сказанного можно сделать заключение, что тот инструмент войны, который имелся в руках правительства и дипломатии с берегов Дуная, в значительной мере нуждался в усовершенствовании. чтобы служить, по образному выражению Клаузевица, подлинным «боевым мечом», а не «парадной шпажонкой», выходить с которой на поединок было бы довольно опасно.

Сознавали ли австрийское правительство и дипломатия, что в их руках была именно «парадная шпажонка», которая уже не раз в XIX столетии сдавала в кровавой схватке, заставляя монархию Габсбургов переносить и физические раны, и все иные последствия поражения?! Увидим это из последующего изложения.

Грозный призрак мировой схватки уже бродил по полям Европы, нее больше и больше сгущались военные тучи на горизонте, а барометр упорно шел на бурю… Душно было в Европе и пахло кровью…

В первых двух главах были обрисованы облики как самого государства, так и его поенной системы. Из них видно, с какими трениями приходилось работать государственной машине дуалистической Австро-Венгрии. С неменьшим скрипом вращались колеса и военной машины. Тот же дуализм, уснащенный бюрократизмом, усложнял военное управление армией и флотом, ставя препоны их развитию и совершенствованию в военном деле.

Излагая сущность устройства австро-венгерской армии, мы вскользь коснулись ее «мозга» – генерального штаба, теперь же ставим себе задачей углубиться в его исследование, так как это составляет основную цель нашего труда.

Австрийские историки возникновение генерального штаба относят к началу ХVIII столетия, когда крупным военным полководцем Евгением Савойским был учрежден «генерал-квартирмейстерский штаб» в качестве органа, руководившего военными операциями.

Собственно генеральный штаб составляли: генералитет, свита императора и генерал-квартирмейстерский штаб, вместе взятые.

Дальнейшее развитие генерал – квартирмейстерского штаба привело к введению штабных должностей в войсках, к образованию кадетского корпуса в Винер-Нейштадте (1869 г.), переименованного впоследствии в Военную академию. До 70 годов XIX столетия генеральный штаб был невелик по своему составу, образуя 5 отделение военного министерства.

Поражения 1866 года вызвали критику устройства и деятельности генерального штаба, который был признан одним из виновников пережитых государством военных неудач. Критика была направлена главным образом не против существования генерального штаба, как необходимого органа управления армией, а лишь против пополнения его на особых основаниях и быстрого продвижения по службе. Как противовес кастовому составу генерального штаба, выдвигалось предложение о комплектовании его из состава строевых офицеров, а затем продвижение состоящих в генеральном штабе по службе наравне со своими строевыми сверстниками. «Основными постановлениями» 1871 года вопросы эти были решены в пользу строя. Однако, в 1875 году генеральный штаб снова был выделен, кик особый орган, при чем ему до некоторой степени была придана независимость от военного министерства.

Дальнейшими законоположениями обособленность генерального штаба все более и более упрочивалась. С 1900 года генеральный штаб распространял свое влияние не только на общеимперскую армию и флот, как это было до сих пор, но и на оба ландвера.

В общем, к началу XX столетия австро-венгерский генеральный штаб получил определенный и устойчивый облик, близко подходя к германскому генеральному штабу, но имея и свои особенные черты.

Общие функции генерального штаба, как мозга армии, очерчены в «Организационных постановлениях» 1900 года, которые в этой части гласили нижеследующее:

«Во главе генерального штаба состоит генерал, которому присваивается наименование начальника генеральною штаба всех вооруженных сил» и который подчинен непосредственно императору».

«Начальник генерального штаба является в то же время вспомогательным органом общеимперского военного министра; как таковой направляет к нему свои предложения; однако, имеет право по вопросам, составляющим круг ведения генерального штаба, через военного министры входить с докладом к императору и делать свои предложения».

«На нем лежат все оперативные работы и подготовительные работы на случай войны; он обязан, в виду этого, принимать участие во всех военно-политических вопросах, по составлению расписания войск, мобилизации, крепостной обороны, железнодорожных и других средств сообщения, а также во всех вопросах, касающихся боевой готовности армии. особенно же во всех вопросах организационных, вооружения и снаряжения, во всех вопросах высшего военного законодательства и инструктирования и, наконец, в подготовке больших маневров».

Таким образом, из оглашенного текстуально положения прежде всего мы должны отметить, что на начальнике генерального штаба лежали обязанности: 1) в вопросах военно-политических и 2) в вопросах чисто военных.

Участие его в решении вопросов военно-политических ставило генеральный штаб в непосредственное соприкосновение с общеимперским министром иностранных дел. а по вопросам внутренней политики с министрами-председателями обеих половин монархии.