Гордон Брук-Шеферд - Перелетные птицы

Одно из первых правил, усвоенных Дерябиным в центре, состояло в том, что, как бы ни сильна была твоя "рука", кончить ты можешь тем, что об тебя будет вытирать ноги твое начальство.

Дерябин побыл некоторое время в секретариате, затем его перебросили в отдел кадров. Только его перевели в кадры, как его начальника, полковника, назначили в службу охраны высших деятелей. Полковник взял Дерябина с собой. Его друг был не в восторге от такого перемещения. "Охрана - неприятная штука, - предупредил он. - Слишком близко к верхушке".

Теперь работа Дерябина заключалась в контрразведывательном обеспечении деятельности подразделения отборных янычар, охранявших жизни кремлевских гигантов. В то время в рядах охранников находилось около пятнадцати тысяч человек. В их задачу входила и проверка участников военных парадов на предмет отсутствия у них боеприпасов*, и проверка крыш, чердаков и подвалов на пути следования Сталина и его главных подручных. Самого Сталина охраняла когорта телохранителей численностью в 406 офицеров и солдат - избранных из избранных. Но кому-то надо было присматривать и за этими "облеченными доверием". И Дерябин стал одним из этих надзирателей - последней линией обороны, прочерченной на самом августейшем уровне. В его функции входил надзор за 2350 людьми в форме, которые несли службу в Кремле и вокруг него.

* В результате недоработок египетской службы безопасности в октябре 1981 года был убит заговорщиками - участниками военного парада президент Садат, наблюдавший за парадом.

В своем кабинете он узнал много интересного. Например, о секретном городе в городе - кремлевском комплексе со своими казармами, электростанцией, системой коммуникаций и даже с собственной сельскохозяйственной фермой в пригороде столицы, которая поставляла продукты на столы правителей, их семей и гостей во все официальные резиденции и на дачи. Спрятанный город обслуживала армия прислуги - от врачей и слесарей до уборщиц и проституток с выданными службой безопасности удостоверениями. Эта кремлевская комендатура, главной задачей которой была охрана самого Сталина, называлась Охраной №1.

Особые услуги, которые оказывались этой службой, можно наглядно проиллюстрировать на следующем примере. Зимой 1949-50 годов в Москве находилась официальная делегация КПК во главе с Мао Цзедуном, и Сталину было необходимо провести продолжительные переговоры с Мао Цзедуном один на один, без присутствия вездесущего номера 2 в китайском руководстве - Лю Шаоци. И на помощь пришла служба охраны. Ее грузовик аккуратно въехал в лимузин, который вел шофер той же охраны и на котором Лю ехал на дачу к Мао, где проходила коммунистическая встреча в верхах. Дорожная инспекция затянула разбор "дорожного происшествия" и очистку дороги на два часа, и Сталин провел желаемую встречу тет-а-тет. Для вида шофера автомобиля Лю уволили из органов, а водителю грузовика также для вида дали год тюрьмы.

Охрана №2 обеспечивала охрану иерархов сразу вслед за Сталиным членов и кандидатов в члены Политбюро, секретарей ЦК, основных министров правительства и маршалов вооруженных сил.

Первые годы в кремлевской охране прошли, похоже, довольно ровно. Дерябин получал 4000 рублей в месяц - в четыре раза больше самого высокооплачиваемого рабочего. У него был персональный автомобиль с водителем и маленькая дача в сосновом лесу в подмосковном поселке Мамонтовка. Для полного счастья в этой устроенной жизни не хватало жены, и он нашел её в июне 1948 года. Анкеты у Марины Макеевой были не придерешься. Они познакомились в Кремле, где она работала стенографисткой при Политбюро.

Здание на площади Дзержинского дом 2 представляло собой аппарат террора. В нем размещалась зловещая Лубянская тюрьма, и Дерябин был в курсе тог, что происходит в подвальных камерах здания. Некоторых следователей он знал, и те временами хвастались ему приемами, с помощью которых они выбивали из своих жертв необходимые "по закону" признания. Возникали неприятные ощущения, когда он видел из окна заключенных, которых выводили во внутренний двор на прогулку, и особенно когда он видел среди этой мрачной процессии своих бывших коллег и даже начальников, потому что по мере того, как эпоха Сталина приближалась к концу, надзиратели на Лубянке все больше превращались в надзираемых. Волны фракционной борьбы в Политбюро за наследство прокатились и по госбезопасности, ключевом органе борьбы за власть. Самая мощная волна ударила по Лубянке в июле 1951 года, когда министр Виктор Абакумов был снят приказом, подписанным Сталиным, заключен под арест и позже расстрелян. Все шесть его заместителей и многие из ведущих помощников последовали за ним - вначале в тюрьму, а потом многие и под расстрел. У Дерябина не было покровителей среди арестованных, он стоял вдалеке от борьбы титанов, и посему над ним опасность не нависла прямая опасность. Однако умному человеку следовало в такой ситуации поискать более надежную защиту от пролетающих пуль. И после падения Абакумова Дерябин снова посоветовался со своим старым знакомым, который счастливо пережил все бури.

Дерябин решил передвинуть фигуру на другой конец шахматной доски - во Второе управление, которое занималось внешней разведкой и часто работало под прикрытием МИДа. Это было самое большое расстояние, на которое офицер госбезопасности мог отойти от междоусобной схватки в Кремле. Теоретически Управление охраны налагало вето на уход кого-либо из своих сотрудников. Однако оно было так занято своими внутренними проблемами, включая и внушительную потерю кадров, что бесценный Павел Зуйков с помощью нескольких телефонных звонков сумел запустить механизм перехода Дерябина. В мае 1952 года Дерябин предстал перед полковником Евгением Кравцовым, тогдашним начальником отдела по Германии и Австрии во Втором управлении, которое размещалось в комплексе серых зданий в приятном удалении от площади Дзержинского. Дерябин словно вырвался из затхлых джунглей на лужайку, попал совсем в другую атмосферу, в которой под командой Кравцова служил 81 офицер.

Год с четвертью Дерябин работал в управлении, насчитывавшем около трех тысяч сотрудников в центре плюс пятнадцать тысяч офицеров и агентов, советских и иностранцев, за рубежом. В противоположность Управлению охраны, куда набирали, как правило, людей с ограниченным образованием, способных скорее для исполнения роли роботов, внешняя разведка была укомплектована наиболее образованными и способными людьми, которых могло произвести советское общество. Это был сдвиг в судьбе человека, имевшего специальность школьного учителя и диплом об окончании в 1951 году Института марксизма-ленинизма в Москве, ускоренный курс которого он прошел за два года.